Видимость обманчива и другие пьесы - Томас Бернхард

Циттель

В Грац приглашал в это нацистское гнездо

в этот город-нелюдь

как он всегда говаривал

таскать за ним шубу

профессор всех только использовал

меня он использовал

госпожу профессоршу

он использовал

дочерей своих всегда использовал

меня тебя всех

я самый большой эгоист он же сам о себе

говорил

Кафедра в Оксфорде это мое спасение

так он говорил

для моей жены это возможно означает гибель

уничтожение

я тут ничего не могу изменить

В Оксфорде ты сразу поправишься

так он госпоже профессорше говорил

(Прямо к Герте, все больше распаляясь)

К дочерям родным только ненависть одна

профессор Анна которая к нему

за два года даже не заглянула

разве надо было ей разводиться

она ведь мужа буквально из дому выжила

зато теперь обе ни с чем остались

две дочки моих две страхолюдины научных

как профессор их называл

эти доченьки в гроб меня вгонят так он говорил

конечно они его бросили

но он-то тоже о них не заботился

они им пользовались почем зря

нет ничего более удручающего

чем безмужние дочери

госпожа Циттель

дочери занятые так называемым

умственным трудом

Мои дочери это мои могильщицы

а мой сын Лукас просто пустой номер

годами мы обречены наблюдать

как из беспомощного младенца

мало-помалу вырастает мерзкое чудовище

Мы желаем себе совсем иных детей

чем те с которыми в итоге

вынуждены смириться

Годами десятилетиями они будут

знать друг друга

играть вместе учиться вместе взрослеть вместе

а в сорок они вдруг ни с того ни с сего

решают пожениться

чтобы после этого тут же развестить

и сесть родителю на шею

Госпожа профессор Анна о своем муже

никогда не заботилась

да и госпожа профессор Ольга тоже

для госпожи профессора Анны вообще ничего

кроме ее Национальной библиотеки

не существует

библиотека для нее превыше всего

В один прекрасный день

вы вдруг обнаруживаете

говорил он

что ваши собственные дети просто нелюди

мы-то думаем что выпестовали людей

а это всего лишь тупые кровожадные хищники

в голове одна экзальтация чушь

и мания величия

Герта

В Нойхаусе и стиральной машины тоже нет

Госпожа Циттель

Единственное на что способны богачи

это раздоры

поэтому у них и в браке раздоры одни

все они ищут выхода

но выхода им не найти

только не нужно им сострадать

говорил профессор

они не заслуживают сострадания

Но разве тебе такое понять

тебе хоть век вдалбливай

ты все равно ничего не поймешь

Герта

В Лиссабоне он все время рубашки себе покупал

Госпожа Циттель

А рукава все время были коротки

у него были слишком длинные руки

У моего отца тоже были слишком длинные руки

госпожа Циттель

говорил он мне

почему-то я терпеть не могу шелк

госпожа Циттель

хлопок да шелк нет

соприкосновение шелка с кожей непереносимо

госпожа Циттель

люди шелк обожают

а у меня к нему отвращение

ко всему что человечество обожает

у меня отвращение

(Складывает выглаженную рубашку и смотрит на часы)

Богачи предпочитают покоиться

на Деблингском кладбище

у Шустеров там участок в вечное пользование

Вот так профессор требовал

чтобы я складывала ему рубашки

(Рывком разворачивает сложенную рубашку и снова складывает, продолжая говорить)

никто не умел

складывать ему рубашки как надо

я и через двадцать лет не научилась

(Снова рывком разворачивает сложенную рубашку, смеется)

Видишь вот так

(Тщательно складывает рубашку)

Профессор был педант

(Очень спокойно, укладывая сложенную рубашку в стопку к остальным)

Надеюсь ты не собираешься все дни

что нам тут на квартире прожить осталось

у окна торчать

да на улицу глазеть

У профессора уже все позади

он просто-напросто не хотел

обратно в Оксфорд

в Вене он больше не мог

но и обратно в Оксфорд не хотел

Теперь-то когда он уже умер

для него-то это не трагедия

а вот для госпожи профессорши трагедия

и для господина профессора Роберта

и для тебя

Герта

(вытирая пыль с подоконника)

Господин профессор обещал

взять меня в Грац

Госпожа Циттель

В Грац в Грац

Профессор умер тотчас же

В Вене иной раз целых две недели

похорон ждать надо

Покойники в Вене иной раз по две недели

в этих муниципальных холодильниках валяются

Герта

Хорошо еще госпожи профессорши

дома не было

когда профессор из окна-то выбросился

Госпожа Циттель

Какое несчастье

что именно ты первой его мертвого увидела

Он ненавидел галстуки и шубы

я говорит прирожденный шубоненавистник

в самую зиму без шубы выходил

уже в полвосьмого за газетами

своими английскими

мне их приносить не разрешалось

Единственное

перед чем человечество

действительно трепещет

это человеческий ум так профессор говорил

не сказать чтобы профессор был из тех людей

которых все любят

Во вторник матери девяносто два исполнится

А для меня профессор был даже красавец

Хорошо что мы уже стол накрыли

под этой крышей нам всего

два ужина осталось

все уже уложено запаковано

(Смотрит на чемоданы)

Всюду понаклеено «Оксфорд»

а поедет все в Нойхаус

(Склоняется над одним из больших чемоданов)

Оксфорд Оксфорд

а поедет-то все в Нойхаус

Если бы хоть квартира не была продана

так нет профессору не терпелось ее продать

как можно скорей

господин профессор Лукас и госпожа

профессор Анна

поедут в Оксфорд одни

Говорят из Оксфорда какой-то профессор

на похороны приехал

(Выкрикивает)

А еще называется

в узком семейном кругу

(Снова спокойно)

Ложки уже были запакованы

(Встает и принимается гладить очередную рубашку)

Пусть профессор и умер

а рубашки все равно гладить надо

рубашки к профессору Лукасу перейдут

они ему впору

Герта

Ему и ботинки впору

Госпожа Циттель

Когда у человека никакого выхода не остается

ему остается только покончить с собой

так профессор говорил

(Непосредственно к Герте)

Открой окна и ставни в столовой

воздух вон какой хороший

Герта выходит

Госпожа Циттель

Младший брат профессора

в тридцать восьмом в Нойхаусе

из окна выбросился

и сразу насмерть

в девятнадцать

еще студентом

профессора еще много лет

это преследовало

Самоубийство это у нас семейное

богатые кончают с собой чаще чем бедные

Мы обязаны упредить других

так профессор говорил

Открой ставни настежь

впусти побольше свежего воздуха

Слышно, как Герта открывает окна и ставни

Госпожа Циттель

Будь воля госпожи профессорши

тебя бы вообще уже здесь не было

только мне ты обязана тем

что ты еще здесь

Она-то свежего воздуха не любит

Мне два раза пришлось в Граце

за профессором ухаживать

в отеле «Эрцгерцог Иоганн»

он с гриппом слег

ты и представить себе не можешь

как он меня третировал

но я была у него в руках

все и всегда были у него в руках

Господин профессор Лукас тоже его жертва

да и дочерей он всегда тиранил

госпожу профессора Ольгу побольше

госпожу профессора Анну поменьше

но обеим было с ним не до смеха

в детстве им даже на коньках

кататься запрещалось

он не разрешал

он им вообще ничего не разрешал

все время боялся

как бы с ними чего не случилось

Герта открывает в столовой ставни с таким грохотом, что ее внятно слышно в гардеробной

Госпожа Циттель

Вопрос был только в одном

как они все это выносят

другие для профессора никогда ничего

не значили

профессор всех донимал

Единственный сколько-нибудь

стоящий человек

это вы госпожа Циттель

так он мне однажды сказал

такое не забывается

(Кричит в столовую)

Восемь приборов Герта

восемь приборов должно быть восемь

госпожа Либих профессор Либих

потом Ландауэр

Герта

(кричит в ответ)

Восемь госпожа Циттель их тут восемь и есть

Госпожа Циттель

Только в Оксфорде

я смогу вздохнуть полной грудью

профессор говорил

нынче в Вене гораздо поганей

чем пятьдесят лет назад

госпожа Циттель

Моим дочерям они плевали в лицо

госпожа Циттель

Каждый день трястись от страха

госпожа Циттель

я этого больше не вынесу

я слишком стар и слаб для Австрии

жить