Звезда за облаками - Artyr Gor

— Простите за поздний час, Соина-сси! — звонко и немного волнуясь, произнесла она, делая вежливый глубокий поклон. — Мы знали, что вы летите этим рейсом! Мы — активисты вашего первого сеульского фан-клуба «Соин-Эннджелс»! Мы просто хотели сказать, что очень ждём вашего официального дебюта в кино и продолжения «Великолепных дней»!

Пак Мин А от удивления чуть не выронила пакет с мандаринами, но тут же собравшись, мгновенно взяла роль менеджера:

— Ой, девочки, спасибо вам огромное! Но у нас артист с дороги, рейс был поздний…

— Всё в порядке, Мин А-онни, — мягко перебила её Соина.

Она сделала шаг вперёд, искренне и глубоко поклонилась собравшимся ребятам. Для Соины — а точнее, для Артёма, видевшего в своей прошлой жизни лишь суровые будни и отсутствие всякого признания — такое чистое, бескорыстное внимание юных фанатов было невероятно ценно.

— Спасибо вам большое, что пришли в такой поздний час. Мне очень приятно, — произнесла Соина своим низким, бархатистым, удивительным голосом.

Ребята не стали толпиться и налегать. Они выстроились в ровную, аккуратную цепочку. Соина в течение десяти минут быстро и чётко расписывалась на протянутых открытках, фотографиях, распечатанных с первых газетных заметок, и блокнотах. Ей дарили милые подарки: упаковки согревающих пластырей для рук, маленькие баночки с корейским женьшеневым чаем, открытки с пожеланиями удачи и милые заколки для волос.

В этот момент сквозь стеклянные двери терминала размашистым, чеканящим шагом вошёл Кан До Джин. Высокий, подтянутый, в тёмно-сером дутом пальто поверх строгого костюма, с неизменным хладнокровным взглядом бывалого полицеского спецназовца, он мгновенно оценил обстановку. Взгляд До Джина сканировал периметр за долю секунды.

— Всё в порядке, Соина-сси? — громко и басовито спросил он, подходя к группе и мягко, но недвусмысленно закрывая собой артистку от случайных прохожих.

— Да, До Джин-аджосси, всё отлично. Это мои фанаты, — улыбнулась Соина.

— До Джин-ссши! Наконец-то! — облегченно вздохнула Мин А, передавая ему тяжёлый баул с дедушкиными заготовками. — Забирай вот это всё, тут пол-Чеджу с нами прилетело!

До Джин без единого слова и с лёгкостью, будто это были пустые коробки, подхватил тяжеленные сумки с подарками от деревенских жителей, чемодан Мин А и пакеты от фанатов.

— Ребята, нам пора уезжать, завтра у Соины очень плотный съёмочный день! — объявила Мин А, кланяясь фан-клубу. — Спасибо вам ещё раз! Следите за новостями RMA!

Фанаты дружно зааплодировали и помахали руками, когда Соина, поклонившись ещё раз, вместе с Мин А и Кан До Джином направилась к выходу на ночную парковку.

На улице сеульский мороз сразу обжёг лица. На площадке их ждал большой тёмно-перламутровый минивэн Hyundai Starex. До Джин быстро упаковал весь внушительный багаж в заднее отделение, помог Соине уложить рюкзак на мягкое заднее сиденье и завёл мощный двигатель. В салоне уже приятно пахло печкой и кожаной обивкой.

— Едем в Каннам, на квартиру? — уточнил До Джин, включая правый поворотник и плавно выезжая на пустую ночную трассу Олимпийского шоссе (Олимпик-дэро), вьющуюся вдоль тёмного Хангана.

— Да, До Джин-ссши. И знаешь что… Мин А сегодня ночует у меня, — сказала Соина, расстёгивая пальто и откидываясь на подголовник. — Домой ей ехать на другой конец города в первый час ночи просто бессмысленно. Завтра всё равно выезжать вместе.

— Понял. Без проблем, — коротко отрезал телохранитель, следя за зеркалами заднего вида.

Ночной Сеул 2002 года за окном минивэна выглядел грандиозно. Вдоль реки горели огни мостов, над дорогой возвышался подсвеченный оранжевым светом 63-этажный небоскрёб 63 Building на острове Еыйдо, а на щитах то и дело мелькали рекламы телефонов Samsung и LG, автомобилей Hyundai Sonata V и слоганы предстоящего футбольного мундиаля.

Они подъехали к аккуратному, современному жилому комплексу в районе Каннам около половины первого ночи. До Джин помог поднять вещи на этаж, лично проверил замок на двери квартиры, убедился, что всё в порядке, и, пожелав хорошего отдыха, ушёл.

Квартира встретила их уютом и тишиной. Мин А, совершенно выбитая из сил перелётом, эмоциями с братом и встречей фанатов, буквально завалилась на диван, едва скинув сапоги.

— Боже, Со Ын-а… — пробормотала Мин А, глядя в потолок. — Твой брат… я до сих пор вспомню этот топор, и у меня мурашки по коже. Он же реально псих.

Соина прошла на кухню, налила две кружки тёплой воды и одну протянула менеджеру.

— Забудь, Мин А-онни. В Сеуле До Джин-ачжусси не подпустит его и на сто метров. А если Чон Чхоль Су или Мин Су попробуют устроить провокацию в прессе — у нас есть Хан Хе Рён. Они сами себя загонят в угол.

Мин А посмотела на 16-летнюю девушку с изумлением. Рассудительность Соины иногда поражала её до глубины души. Она не знала, что в этот момент через глаза Со Ын на мир смотрит 22-летний ветеран Артём Воронов, для которого подобные угрозы были лишь мелким шумом на фоне настоящей опасности.

— Ты права… Ладно, расстилаем постель. Завтра в 7:30 подъем. Съёмки в «Великолепных днях» ждать не будут.

Они улеглись. Мин А заснула мгновенно. А Соина ещё какое-то время лежала в темноте комнаты, слушая мерное дыхание подруги и далёкий шум ночного Каннама. Завтра начинался новый день.

Утро 14 февраля 2002 года началось со звонка будильника в 7:00.

Сеул за окном утопал в холодном зимнем солнце. Пока Мин А судорожно созванивалась с костюмерами и съёмочной группой телеканала SBS, Соина привела себя в порядок, быстро собрала волосы и надела удобный рабочий комплект: чёрные прямые брюки, светлый свитер с высоким горлом и тёплое бежевое пальто.

В 8:00 ровно у подъезда уже урчал двигатель минивэна Кан До Джина.

Первая половина дня была посвящена делам, которые нельзя было отложить. До Джин сначала отвез их в старшую школу, где Соина уладила все формальности по переводу во 2-й класс. Учителя и администрация встретили её с большим уважением, кроме пары старичков — классный руководитель выдал комплект новых учебников на весенний семестр.

А уже к 11:30 минивэн RMA мчал на площадку съёмок дорамы «Великолепные дни».

Павильоны и натурные площадки бурлили жизнью. Для Кореи 2002 года съёмки дорам были конвейером высочайшего напряжения. Везде суетились осветители с тяжёлыми софитами, операторы у громоздких камер Sony Betacam, гримёры с огромными чемоданами косметики и помощники режиссёра с исписанными сценариями в руках. В воздухе пахло горячим кофе из бумажных стаканчиков, лаком для волос и дымом от генераторов.

У входа в гримёрку их встретила Хан Су Джин. 36-летняя женщина-менеджер, бывший преподаватель,