Звезда за облаками - Artyr Gor

— Именно так, сонбэним, — кивнула Соина. — В доме дедушки всегда пахнет сухим деревом, натуральным лаком отчиль и шёлковыми струнами. Бабушка печёт традиционные коржики, заваривает чай из цитрусов, а дедушка сидит в мастерской и строгает древесину. Они подарили мне не просто дом — они подарили мне понимание музыки, природы и жизни. В юности они были артистами. Это место, где душа обретает абсолютный покой.

— Боже мой, слушатели пишут в сообщениях, что от вашего описания у них перед глазами встаёт картина природы Чеджу! — Дон Ван зачитал несколько сообщений с экрана. — «Соина-сси говорит как настоящая поэтесса!», «Я словно сам побывал на берегу океана!». Но Соина-сси… у меня и у наших слушателей возникает естественный вопрос. Вы так тепло и с такой безграничной любовью рассказываете о дедушке и бабушке. Но широкая публика почти ничего не знает о вашей семье. Где ваши мама и папа? Почему вы росли именно с дедушкой на Чеджу?

В студии наступила пауза. Звукорежиссер за стеклом замер. Хан Хе Рён в гостевой зоне сжала кулаки. Это был именно тот момент, ради которого планировался эфир.

Соина не отвела взгляд. Она посмотрела прямо в глаза Ким Дон Вану, слегка опустила руки на колени и заговорила. Её голос оставался кристально чистым, без тени истерики или драматического наигрыша, но в нём слышалась такая железобетонная правда, от которой у ведущего мурашки бежали по коже.

— Это очень непростая история, Дон Ван-сонбэним. И я думаю, пришло время сказать правду один раз, чтобы больше никогда к этому не возвращаться. Моих родителей… в привычном понимании этого слова, рядом со мной нет.

Дон Ван почуял смену атмосферы, его улыбка сменилась выражением глубокого внимания.

— Если вам тяжело говорить… — мягко начал он.

— Нет, я должна рассказать, — спокойно перебила Соина. — Моя родная мама умерла очень рано, я её просто не помню. Отец, Чон Чхоль Су, вскоре женился во второй раз. У моей мачехи был свой сын — мой сводный брат Мин Су. Я росла в доме, где была чужой. Но самая большая трагедия заключалась в том, что мой отец был человеком, глубоко поражённым игорной зависимостью и алкоголизмом. Но когда-то он был инженером на верфи, а в кризис стал тем, кем стал.

Дон Ван молча слушал, не перебивая, понимая всю тяжесть происходящего в прямом эфире.

— Когда я была в средней школе, во время одной из семейных ссор и пьяного скандала дома случился страшный инцидент. Я упала и сильно разбила голову. Я получила тяжелейшую травму и едва не умерла. Врачи буквально вытащили меня с того света, на голове до сих пор остался шрам…Его долги ростовщикам и картёжным домам росли с каждым днём. Дошло до того, что однажды, когда мне не было и четырнадцати лет, отец решил расплатиться по своим долгам… мной. Он просто хотел отдать меня ростовщику в счёт своих долгов. Вот на почве этого и произошла трагедия.

За стеклом звукорежиссёр в шоке приоткрыл рот. Дон Ван сжал пальцы в кулак, его глаза расширились от человеческого возмущения.

— Это… это ужасно, Соина-сси… — тихо выдохнул ведущий.

— Да. И единственной причиной, почему я сейчас сижу здесь, живая и невредимая, стали дедушка Кан Чхоль Мин и бабушка. Узнав о происходящем, дедушка приехал, забрал меня из больницы и увез к себе домой. Они оформили опеку, лечили меня, защищали от отца. Бабушка выхаживала меня ночами, а дедушка учил меня жить заново. Когда отец пытался предъявлять права или требовать деньги, дедушка вставал стеной. А когда появилась возможность спастись окончательно и поехать в Сеул, чтобы учиться и пробовать себя в творчестве, дедушка и бабушка благословили меня и отпустили, разрешив сразу уехать сюда, где отец не мог до меня добраться. (История отличается от оригинальной. Специально переделана для слушателей программы и сглаживания общественного мнения. Автор Пак Мин А).

Соина сделала небольшой вдох и добавила с глубокой признательностью:

— И конечно, я никогда бы не справилась одна в Сеуле, если бы не поддержка моих верных подруг из гитарного клуба — Хэ Джин, Су Джин и Джи Су. Когда мне было тяжело, когда не хватало денег на проезд или еду, они делом, тёплым словом и музыкой делили со мной всё. Они стали моей настоящей сестринской семьёй.

Дон Ван сидел несколько секунд в абсолютном молчании. Для ночного эфира развлекательного шоу это была невероятная, пронзительная пауза. Но она звучала сильнее любых слов.

— Соина-сси… — Дон Ван заговорил тихим, полным глубочайшего уважения голосом. — Я… я поражён вашим мужеством. То, что вам пришлось пережить в столь юном возрасте, и то, с какой стойкостью и честью вы пронесли это через года… Вы невероятно сильный человек. Теперь я понимаю, откуда в ваших ролях в «Великолепных днях» и "Болтунах" берётся эта недетская, глубокая мудрость и сила взгляда.

— Спасибо, сонбэним. Я рассказала это не для того, чтобы меня жалели, — мягко ответила Соина. — Я рассказала это для того, чтобы показать: даже если в твоей жизни происходит самый тёмный кошмар, всегда есть свет. Есть родные люди, как дедушка и бабушка, есть верные друзья, и есть музыка.

— Музыка! — подхватил Дон Ван, чувствуя, что нужно переходить к той самой светлой отдушине, ради которой создавалась передача. — И музыка привела вас к нам сегодня не с пустыми руками! Друзья, рядом со мной стоит гитара. Соина-сси, расскажите об этом инструменте! Это ведь не обычная фабричная гитара?

Соина улыбнулась, и напряжение в студии окончательно спало, уступив место чистому творчеству. Она бережно подняла гитару и положила её на колено.

— Это инструмент, который своими руками сделал мой дедушка Кан Чхоль Мин. Поскольку он мастер по изготовлению комунго и каягым, он использовал те же принципы акустики и подбора древесины. Верхняя дека сделана из резонансной ели, а корпус — из выдержанного корейского ореха. Дедушка сам полировал дерево натуральными смолами. Он подарил её мне, когда понял что мне нужно уезжать, что достойна не только традиционной комунго, но и классической гитары. Это инструмент с его душой.

— Это потрясающе! Вы позволите услышать, как она звучит? Прямо сейчас, в прямом эфире для всей Кореи!

— С удовольствием, — ответила Соина.

Она поправила микрофон, направляя его на резонаторное отверстие гитары, касаясь струн пальцами. Никакого медиатора. Её постановка пальцев сочетала классическую гитарную технику с особым, щипковым приёмом, взятым из искусства игры на комунго — глубоким, вибрирующим, дающим длинный, сочный сустейн.

Соина задела первую струну. По студии и по