Звезда за облаками - Artyr Gor

2002 года юная пятнадцатилетняя старшеклассница Кан Со Ын окончательно перешагнула статус просто начинающей актрисы из дорамы. Она стала родной для сотен тысяч людей, сидевших у своих приемников. Наутро все утренние газеты, аналитики шоу-бизнеса и интернет-форумы будут говорить только об одном — о пронзительной исповеди, невероятной гитаре дедушки Кан Чхоль Мина и несгибаемом характере девушки, которая выбрала свет. А впереди её уже ждал съёмочный павильон SBS и культовое ТВ-шоу «Happy Together».

Утренний Сеул двадцать первого февраля 2002 года встретил жителей сухой, морозной дымкой и ослепительным солнцем, отражавшимся в зеркальных фасадах высоток района Каннам. В воздухе витала особая, неповторимая атмосфера Южной Кореи начала двухтысячных: на улицах пестрели яркие, кислотных оттенков вывески круглосуточных интернет-кафе PC-bang, у газетных киосков выстраивались длинные очереди за свежими утренними выпусками прессы, а из открытых окон проезжавших мимо седанов Hyundai Sonata и городских автобусов громко доносились ритмичные кассетные и CD-треки кей-попа первой волны — от g.o.d и Shinhwa до S.E.S. и молоденькой BoA.

Для всего Сеула это утро началось с активного обсуждения вчерашнего ночного прямого эфира на радиостанции SBS Power FM. Утренние выпуски крупнейших авторитетных газет — Chosun Ilbo, Dong-A Ilbo и Daily Sports — вышли с крупными заголовками на первых полосах развлекательных и культурных блоков: «Правда Соины: Голос стойкости, чести и таланта», «Шедевр дедушки Кан Чхоль Мина и юная звезда дорамы "Великолепные дни"». В интернет-сообществах на популярном портале Daum, на форумах DC Inside и в виртуальных чатах PC-bang откровение юной актрисы стало главной и самой обсуждаемой темой. Ещё ни один артист так прямо не рассказывал о себе в прямом эфире. Попытка её биологического отца Чон Чхоль Су и его старшего сына Мин Су продать таблоидам очерняющий компромат рассыпалась на мелкие осколки, даже не успев начаться. Корейское общество единодушно встало на сторону пятнадцатилетней Кан Со Ын, увидев в ней не искусственно созданную продюсерами медиа-куклу, а глубокую, искреннюю, невероятно сильную и благородную личность.

Около половины восьмого утра к массивным кованым воротам одной из самых престижных школ страны — Сеульской школы искусств (Seoul Arts High School) — плавно подкатил тёмно-перламутровый микроавтобус Hyundai Starex.

Внутри просторного салона витал тонкий, успокаивающий аромат цитрусового парфюма и свежезаваренного женьшеневого чая. Соина сидела во втором ряду на мягком кожаном кресле, аккуратно расправляя складки на темно-синей плиссированной юбке. Её школьная форма смотрелась на ней безупречно: белоснежная приталенная рубашка, аккуратно завязанный форменный галстук, тёмно-синий шерстяной жакет с вышитым золотыми нитями гербом учебного заведения, плотные тёмные колготки и туфли из мягкой чёрной кожи на низком каблуке. Рядом на соседнем кресле лежала вместительная кожаная сумка с учебниками по сольфеджио, мировой литературе, истории искусств и математике, а поверх неё — тонкая виниловая папка с распечатками новых сценарных правок к дораме «Великолепные дни».

Сидевший на переднем пассажирском сиденье Кан До Джин поправил пиджак, посмотрел в зеркало заднего вида и уважительно произнёс:

— Соина-сси, у ворот собралась внушительная толпа. Там репортёры с фотокамерами, несколько съёмочных групп кабельных каналов и много ребят с плакатами. Мы можем заехать прямо во внутренний двор школы через технический проезд, если дирекция откроет шлагбаум.

— Не нужно, До Джин-оппа, — спокойно ответила Соина, поправляя распущенные по плечам смолисто-чёрные волосы. — Если я буду прятаться за тонированными стёклами, это вызовет лишние слухи и создаст ощущение, будто мне есть чего стыдиться. В стенах школы я прежде всего обычная ученица второго, а не актриса с ТВ. Я просто пройду через главный вход, как делаю это каждый день.

— Настоящий стержень и мудрость, — улыбнулась сидевшая рядом Мин А, протягивая девушке небольшой металлический термос Zojirushi. — Возьми тёплый чай с женьшенем и мёдом. Тебе сегодня ещё до четырёх часов дня отслушивать партитуры и сидеть на академических предметах, а потом мы сразу мчимся на съёмочную площадку SBS в Таньхён. Сегодня ночные съёмки.

Соина искренне поблагодарила Мин А, взяла термос, повесила сумку на плечо и открыла массивную сдвижную дверь Starex.

Едва её туфля коснулась холодного асфальта, у ворот школы защёлками затворы и вспыхнули вспышки плёночных фотоаппаратов Nikon и Canon. Несколько репортёров с громоздкими микрофонами в поролоновых ветрозащитах попытались податься вперёд, прокричать свои вопросы о вчерашнем эфире, но Кан До Джин и школьные дежурные в строгих шинелях мягко, но решительно перекрыли им проход.

В то же время по обе стороны от ворот стояла большая группа учащихся Сеульской школы искусств и приехавших со всего города старшеклассниц — активисток только что сформированного фанатами клуба «Соин-Эннджелс» (Soin Angels). В руках они держали ярко-розовые и белые картонные плакаты, на которых светящимся маркером от руки было выведено: «Соина, твоя музыка — наша гордость!», «Мы с тобой!» и «Сеульская школа искусств верит в Соину!».

Соина остановилась у ворот, повернулась к репортёрам и собравшимся людям, выпрямила спину и отвесила глубокий, безупречный поклон в девяносто градусов, затаив дыхание на пару секунд.

— Здравствуйте! Огромное спасибо всем за поддержку и тёплые слова! Пожалуйста, берегите здоровье и не мёрзните на холодном ветру! Я буду усердно учиться и выкладываться на съёмках! — громко, звонко и отчётливо произнесла она.

Школьницы радостно и застенчиво зааплодировали, а Соина лёгким, уверенным шагом поднялась по широким каменным ступеням и скрылась за тяжёлыми двустворчатыми дверями из тёмного дерева.

Внутри Сеульской школы искусств витала совершенно особая, ни с чем не сравнимая творческая атмосфера 2002 года. Это было не просто общеобразовательное заведение, а настоящая кузница будущих элит корейской культуры. Здесь из каждого кабинета доносились звуки инструментов: где-то выводили сложные пассаж фортепианные этюды Шопена, из залов хореографии доносился ритмичный отсчёт педагогов под старые магнитофонные записи, а в художественных мастерских пахло масляной краской, грунтованным холстом и влажной глиной. Длинные коридоры были выложены дубовым паркетом, отполированным до зеркального блеска, а вдоль стен стояли дубовые шкафчики для сменной обуви и выставочные стенды с грамотами и дипломами международных конкурсов.

Едва Соина вошла в фойе главного корпуса, шум разговоров на секунду затих. Учащиеся старших классов, балерины в репетиционных пачках с накинутыми на плечи кофтами, скрипачи с футлярами в руках и художники с мольбертами смотрели на неё с особой смесью уважения, гордости и теплоты. Вчерашний эфир на SBS Power FM слушал практически весь преподавательский и ученический состав школы.

— Соина-я! — из глубины коридора к ней подбежала её однокласница — Хэ Си.

На Хэ Си была такая же тёмно-синяя форма, а за спиной висел мягкий чехол с классической гитарой. Она без лишних слов крепко обняла Соину прямо возле высокой мраморной статуи. Шокировав её этим.