Навья княгиня - Виктория Александрова

И кровавые пятна на рукавах её сорочки теперь выглядели весьма угрожающе.

Когда просительницы ушли, Вельмира устало рухнула на подушку на сидении отцовского престола. Вот вроде никакой работы она не выполняла — не жала, не мела, хлеб не месила… А так устала, что только Мокоши ведомо! И с чего? Что её так утомило?

Сердце продолжало неистово колотиться в груди, пальцы подрагивали и дёргались, в горле пересохло.

— Слава богам, что они сразу к Сварожичам не побежали, — невесело усмехнулся Мстивой. Эти его бесконечные усмешки вводили в недоумение — что весёлого в случившемся? — Не догадались, видимо. А то сейчас у нас был бы не один мертвец, а два… или больше.

— Надо им не позволить побежать к ним сейчас! — встрепенулась Вельмира. — Воевода, обеспечь, пожалуйста…

Мстивой кивнул, не задавая никаких вопросов. Он явно знал, что делать, и княгиня полностью доверяла ему.

Вскоре он ушёл, а Вельмира, поднявшись с престола, присела рядом с матерью на лавку. Светорада продолжала что-то вязать иглой: серая шерстяная нить превращалась в ровные ряды ткани, и следить за ходом работы было любопытно. Вельмира даже загляделась, но потом очнулась, вспомнила о деле и со вздохом сказала:

— Что же делать, как же убийцу найти…

— Ты у меня умница, вся в отца — разберёшься, — слабо улыбнулась Светорада, не отрываясь от вязания. И как ей только удаётся создавать такие ровные шерстяные ряды, даже не глядя на них? Видимо, большой опыт и сноровка сказываются… Вельмира хотела уметь так же — только при этом зрение терять, конечно, не стоит. — Богам помолись, Роду да суденицам…

Хотелось, конечно, верить, что боги помогут. Укажут ей верный путь, дадут ума и даже хитрости, чтобы убийцу найти и осудить по справедливости, а ещё пошлют смелости и твёрдости, чтобы принять тяжёлое, но правильное решение, если выяснится, что убийца заслуживает кровной мести и откупиться не сможет. Нельзя показывать свою слабость, нельзя идти у кого-то на поводу… Разрешить дело надо мудро и решительно.

От этого дела зависела дальнейшая жизнь Вельмиры как княгини. И она понимала: от исхода зависит, пожалеют ли победичи о том, что выбрали её своей правительницей, или всё же нет.

* * *

В тот же день, после обеда, Вельмира отправилась ко двору Беляны, чтобы посмотреть на убитого. Мстивой ей объяснил, что это необходимо.

— Вдруг бабы соврали? — вновь усмехнулся он и пригладил бороду. — Вдруг Ясновит снова напился, упал и впрямь голову о камень расшиб? А они наплели, что его ножом закололи, чтобы Сварожичей под подозрение поставить?

— Со Сварожичами они теперь недруги, — кивнула Вельмира, выходя из княжеской избы.

Мстивой шёл за ней — он прикрепил ножны к поясу, надел кафтан понаряднее — синий с алой шёлковой отделкой, на шею повесил гривну с двумя бронзовыми кольцами и одним серебряным. Вельмира тоже хотела одеться, как подобает княгине, но срок её печали ещё не прошёл, и лишь одна тёмно-синяя с серыми полосками понёва выделялась на её полностью белом уборе. Даже очелье у неё было простым, без узоров, и кольца к нему она подвешивать не стала.

— Да не в этом дело, — пожал плечами Мстивой, кивая челядину, чтоб привёл коней. — Они, может, боятся, что Сварожич всё-таки захочет отомстить за брата, несмотря на приговор князя. У Ясновита сыновья растут — по закону и обычаю, если убийца умер, отомстить можно его сыну или брату, а то и жене с дочерью. Вот Белянка, видимо, и боится… Но мне думается, что Сварожичи самовольничать не станут. Не такие они люди. Это Горян был как белая ворона в семье… Выпить любил, все свои дела кузнечные на брата сваливал, жену, говорят, бил и детей незаконных наплодил.

Вельмира даже покраснела от такого описания.

— Взгляну на труп, — решилась она. — Если и впрямь раны на спине нет, то с женщин взыщу.

С помощью челядина она запрыгнула на коня: сидеть верхом в длинной сорочке и понёве было не очень удобно, подол задирался, и пришлось прикрыть ноги плащом. Месяц травень выдался тёплым и предрекал знойное лето, поэтому Вельмире быстро сделалось жарко. Да и наездницей она была плохой — как ей было научиться в избушке у Заветы? Поэтому теперь её коня вёл под уздцы один из оружников Мстивоя. Конечно, она могла бы и пешком до Ясновитова двора пройтись, но мать сказала, что княгине не пристало.

Зато сидеть в седле с голыми коленями и страдать от жары под плащом пристало, да…

До нужной избы они добрались быстро. Дверь им открыла служанка — видно, погибший купец был достаточно богат, чтобы иметь прислугу. Девка казалась одного возраста с Яснянкой, лет шестнадцати, но выглядела по понятным причинам менее красивой и статной, ибо чуть сутулилась. Однако Вельмира всё равно улыбнулась ей. Шесть лет она провела без челяди, сама кормила кур и возилась в огороде, и ей ли не знать, какой порой тяжёлой бывает такая работа?

Ясновита уже омыли и переодели, и теперь Беляна с дочерью сидели возле его тела и причитали — всё как полагается. Яснянка надела белое платье вместо рубахи с понёвой, а её мать вывернула свою сорочку швами вверх и сменила синий платок на белый. Украшения они убрали, коса девушки растрепалась — в общем, весь их вид свидетельствовал о бесконечном горе.

Вельмира вздрогнула. Сама она недавно была такой же — и сама до сих пор носила сорочку швами вверх. Но её печаль уже немного улеглась. Отца и брата она не видела шесть лет, все эти шесть лет она по ним бесконечно скучала и думала, что они больше никогда не увидятся. И так оно и вышло… Поэтому скучать по ним оказалось делом вполне привычным: их долго не было в её жизни, чтобы потеря ударила по ней, сбив с ног.

Но всё же сейчас, увидев двух рыдающих над мертвецом женщин, Вельмира почувствовала, как больно и холодно стало в её груди. Даже голова закружилась от накатившего горя, захотелось вместе с Беляной и Яснянкой упасть на колени и зарыдать, только не об убитом Ясновите, конечно, а о князе Богомиле и княжиче Всеволоде, отце и брате, что навсегда отправились вслед за Мареной в иные края…

Но она сдержалась. Смело прошла в избу, взглянула на лавку, на которой лежал мертвец. Смерть ещё не успела сильно исказить черты убитого купца: на вид ему было около сорока, борода у него была длинной, до груди,