Алексей Хвостенко и Анри Волохонский - Илья Семенович Кукуй

116

См.: Аполлон-77. Париж. 1977. С. 114.

117

Ентин Л. Г. Предисловие к 6‑му сборнику Верпы // Антология новейшей русской поэзии у Голубой Лагуны. Т. 2А / Сост. К. К. Кузьминский, Г. Л. Ковалев. Ньютонвилль: Oriental Research Partners, 1983. С. 381.

118

Ентин Л. Г. Без музыки // Хвостенко А., Волохонский А. Берлога пчел. Тверь: Kolonna Publications; Митин журнал, 2004. С. 5.

119

Ср. с предположением, высказанным интервьюером В. Алексеевым в беседе с Хвостенко от 22 ноября 2004: «Верпа <…> есть состояние, в котором будут пребывать все люди, когда станут художниками?» (Хвостенко А. Л. Никакое трагическое мироощущение мне не присуще… / Беседу вел В. Алексеев // Новое литературное обозрение. 2005. № 2. С. 257. – См. полную версию этого интервью в наст. изд.).

120

Здесь и далее все ссылки на произведения Хвостенко приводятся в тексте с указанием страниц по кн.: Хвостенко А. Л. Верпа. Тверь: Kolonna publications; Митин журнал, 2005.

121

В 1968 году Хвостенко переехал в Москву.

122

Здесь намеренно употребляется это выражение, подразумевающее особые – риторические – связи между словами текста, характерные для Средних веков. Поэты Верпы (не говоря уже об А. Волохонском) обнаруживают глубокие филологические знания. Таков и Ентин, например, в стихотворении «Канатоходец», посвященном Волохонскому (см.: Антология новейшей русской поэзии у Голубой Лагуны. Т. 2А. С. 388).

123

Из заглавия другого послания «Вершина горы» – «моему драгоценному пр. ентину» (С. 156).

124

Интересно, что «щи Антиоха» – прозрачный намек на слова Кантемира «Щей горшок, да сам большой…» из «Сатиры V на человеческие злонравия», получившие широкую известность благодаря использованию их А. С. Пушкиным в «Евгении Онегине». Тексты Хвостенко изобилуют цитатами, что, безусловно, должно быть темой отдельного исследования.

125

Впервые текст был напечатан в № 2 журнала «Эхо» с датировкой «1968» (Париж. 1978. С. 93), в том же графическом оформлении воспроизведен в т. 2А «Голубой Лагуны» в разделе, посвященном Ентину (с той же датировкой, С. 387). Однако до названного раздела, завершая блок Хвостенко, Кузьминский приводит это же стихотворение с разбивкой на большее количество строк и с иной пунктуацией (С. 378), снабжая его примечанием: «Зирокс из подборки Хвостенко, присланной мне Ярмолинским в 1976 году. Оный же текст опубликован Хвостенко в подборке Ентина в журнале „Эхо“ в 78 или 79 году. Кто из них автор текста, пускай разбираются сами. Помещаю его просто посерединке». В экземпляре тома 2А из собрания Хвостенко под этим стихотворением рукописный комментарий владельца: «Это стих-е Ентина. А. Х.» (сообщ. И. Кукуем). (Отметим, что портрет Ентина работы В. Аземши на с. 379 Антологии ошибочно атрибутирован А. Хвостенко.) Здесь текст приводится в том виде, как его опубликовали А. Степанов и Вл. Эрль в томе «Памяти Леонида Аронзона» с датировкой «Сентябрь 1970»: последнее слово «ложь» вынесено в отдельную строку с сохранением заглавной буквы (тем самым мотивирующей ее) и подчеркнуто (заменяем на курсив). Заметим также, что в одной из сохранившихся машинописей слово «житие» напечатано с заглавной буквы, имеет название «Письмо» и посвящено А. Хвостенко.

126

Обращает на себя внимание довольно частое употребление слова «ложь» в стихотворениях Ентина. Вот явный случай: «Все блажь. Причуды освещенья / А ты шагай себе, дрожи / Перебирая извлеченья / Из пьяной правды – трезвой лжи» (1969, там же). Второй случай – не такой прямой: «Есть только столб / дорога / плоский свет на лицах наших / есть обеты / нет / только правды / истины / сикстины / Есть журавель колодезный / вопрос / к пустому небу / Кто зачем родился» (1968; Антология новейшей русской поэзии у Голубой Лагуны. Т. 2А. С. 389).

127

Ентина, видимо, привлекал потенциал смыслов, обнаруживающихся при сочетании абстрактных понятий с сугубо конкретными лексемами. Таким представляется словосочетание «бытия початок» из неопубликованного стихотворения «Когда рассвет печален стал…».

128

Не исключено, что в этой строке содержится реакция на строки из послания Хвостенко: «Уподобь, Леонид, отдаленный от ночи восход / Колесу, что вращаясь несет на себе небосвод» (Верпа. С. 352).

129

Хвостенко А. Л. «Никакое трагическое мироощущение мне не присуще…» С. 257.

130

Сапгир Г. В. Алексей Хвостенко // Самиздат века / Сост. А. Стреляный и др. М.; Минск: Полифакт, 1997. С. 544. – Здесь и далее примеч. автора.

131

Там же.

132

Волохонская-Певеар Л. Г. «В начале были песни…» // Про Хвоста. М.: Пробел-2000, 2013. С. 23. – См. публ. воспоминаний Волохонской в наст. изд.

133

В 1961 году вышел перевод Н. Любимова, гораздо более удачный, чем версии В. Пяста (1929) и А. Энгельгардт (1900), и не адаптированный, в отличие от замечательного пересказа для детей Н. Заболоцкого (1935). Он был одобрен в том числе М. Бахтиным, чья книга «Творчество Франсуа Рабле и народная культура средневековья и Ренессанса» была издана в 1965 году. См.: Рабле Ф. Гаргантюа и Пантагрюэль. М.: Гослитиздат, 1961.

134

Антология новейшей русской поэзии у Голубой Лагуны. Т. 2А / Сост. Г. Ковалев и К. Кузьминский. Ньютонвилль: Oriental Research Partners, 1983. С. 223–390.

135

В незавершенном автобиографическом романе «Максим» Хвостенко с восхищением и почтением рассказывает о своем венском приятеле отце Гавриле – реинкарнации брата Жана (глава «Отец Гаврила» в: Хвостенко А. Л. Максим // Новое литературное обозрение. 2005. № 2. С. 288–289). Константин Кедров вспоминает, как уже в 1990‑е Хвостенко признавался: «Я придерживаюсь кодекса Телемского аббатства <…> Каждый делает, что хочет!» (Кедров К. ХВ ост // Дети РА. 2005. № 10. С. 113). Близко знавшая Хвоста искусствовед Ксения Муратова пишет, что он был человеком, «считавшем, что для него все дозволено, чего бы он ни пожелал» (Муратова К. М. «Я есмь драгоценная грязь». – См. наст. изд.).