Шестеро против Шекспира. Печальные комедии современности - Елизавета Д. Комарова

языкознания» написал (вынимает брошюру, открывает, цитирует): «Можно ли считать диалекты и жаргоны языками? Безусловно нельзя, потому что диалекты и жаргоны имеют узкую сферу обращения среди членов верхушки того или иного класса и совершенно не годятся как средство общения людей для общества в целом!»

Орлов. Товарищ Сталин, вы – большой ученый, в языкознании познавший толк.

Сталин. Спасибо, товарищ Орлов, только не надо петь… мне дифирамбы. А если очень захотите поболтать на идиш, приезжайте в Кремль, позовем товарищей Кагановича, Молотова и все вместе спокойно поболтаем!

Орлов. А что, разве товарищ Молотов тоже еврей?

Сталин. Хуже! У него жена – еврейка. Ну, до свидания, товарищ Орлов!

Орлов. Здравия желаю, товарищ Сталин!

Сталин(уходя). Работайте честно! И помните – Минздрав предупреждает: предательство опасно для вашего здоровья!

Сталин исчезает. В этот момент дверь в кабинет Орлова приоткрывается, и появляется Натан Гуревич.

Гуревич(игриво). Разрешите, Александр Леонидович?!

Орлов(мгновенно просыпаясь). А! Натан?! Заходи!

На пороге вырастает капитан Иван Пинчук.

Ваня!

Пинчук. Я!.. Что, служивый, устал, заработался?! Забыл про праздник?! Ничего, верные товарищи напомнят!

Гуревич достает из-за пазухи бутылку, а Пинчук – кусок сала и хлеб.

Гуревич. Оба-на! Эх ты, Саня! Завтра – годовщина Великой Октябрьской революции, как-никак! Накрывай, хозяин! И наливай быстрее!

Орлов. Ну, молодцы! И вправду заработался. Такой праздник! Святой! Один секунд! Уже наливаю! А вы, небось, и без меня уже приняли?

Гуревич. Самую малость, друг, но ты догонишь!

Орлов быстро достает стаканы, разливает.

Орлов. Можно начинать! За нашу революцию, парни! За Ленина!

Пинчук. И за великого Сталина!

Орлов. За Иосифа Виссарионовича Сталина!

Гуревич. Ура, товарищи!

Все. Ура!

Чокаются и выпивают.

Гуревич. Пошла, как зэки в школу!.. А помнишь, Орлов, как мы пили впервые в Сквире? Нам было лет по четырнадцать тогда. Это было на Пейсах, в смысле, на Пасху.

Пинчук. А разве у евреев есть Пасха?

Гуревич. Есть! Еврейская пасха!

Пинчук. Это ж надо! Все у вас, у евреев, есть!

Гуревич. Акакже, Ваня!

Орлов. Я увел тогда у деда бутылочку вишневой наливки и халу.

Гуревич. Ая – кусок курицы и немного мацы.

Пинчук. Не, ребята, нет на этом свете лучше закуски, чем сальце!

Пинчук нарезает еще сала, Гуревич разливает.

Гуревич. Ну, еще раз за великий праздник!

Орлов. Ага!

Пинчук. Приняли!

Выпивают, закусывают.

Гуревич. А ведь, если по-честному, братцы, выпить надо было бы сегодня еще за одного известного человека.

Гуревич разливает.

Орлов. Интересно, за кого?

Пинчук. Какая разница?! Надо – выпьем! Какие проблемы?! Гуревич. Ну…Давайте – выпьем!..Хотя…

Орлов. Короче, за кого?

Гуревич. За Троцкого… Льва Давидовича…

Пинчук(едва не поперхнувшись). За кого ты сказал – выпить? Гуревич. За Троцкого, Ваня! За Троцкого!..

Орлов. Натан, ты что?! Что ты говоришь, Натан?!

Немая сцена. Пинчук и Орлов замирают с налитыми стаканами в руках и с изумлением смотрят на Гуревича.

Действие второе

Та же сцена.

Пинчук (после паузы, пристально глядя на Гуревича). Ты чего, Гуревич?!

Гуревич. Да ничего особенного! Вы поймите – Ленина тогда, в октябре семнадцатого, и в России-то не было.

Орлов. Ты, наверное, что-то не то хотел сказать, да, Натан?!

Гуревич. Я хотел сказать только то, что всей подготовкой октябрьского восстания, годовщину которого мы празднуем, руководил лично товарищ Троцкий.

Орлов (не веря своим ушам). Троцкий – враг народа!

Гуревич. Ну, да, враг, Саня, конечно, вражина подлая! Ленин еще когда-то назвал его «Иудушка Троцкий». Но это исторический факт – Лев Давидович Троцкий был в ту петроградскую ночь главным действующим лицом революции.

Пинчук (выпучив глаза и гневно вскочив). Ты чего несешь, Гуревич? Ты за кого тост произнес?!

Гуревич. Остынь, Ваня, и сядь! Никто не собирается за этого гада пить, ясный перец! И вообще – жалко, что его не к стенке поставили, а только выслали! Но против исторической правды – куда денешься! Троцкий, можно сказать, обеспечил победу Октябрьской революции! Ладно, давайте лучше выпьем за годовщину Великого Октября еще раз!

Пинчук. Нет, погоди, капитан! Давай разберемся.

Орлов. Натан! Мишигинэр, вус титсты!

Гуревич. Да ничего я не делаю! Это вы на меня напали! Я же вам говорю: Троцкий – лютый враг советской власти, но это сегодня. А тогда, в семнадцатом, это был, можно сказать, второй человек после Ленина. А кое в чем – первый. Его роль, кстати, и товарищ Сталин отмечал! Читать надо!

Пинчук. А ну, стоп, Гуревич! Ты хотя бы светлое имя Иосифа Виссарионовича не марай! И пить с такой гнидой, как ты, я отказываюсь! (Хватает недопитую бутылку и устремляется из кабинета.)

Гуревич. Иван, ты куда? Лучше послушай, если не знаешь! Историю надо знать!

Пинчук. Пошел ты, знаток!

Гуревич уходит.

Орлов. Натан!

Гуревич. Сейчас! Надо же ему все объяснить!.. Постой, Ваня!

Орлов остается один. Он растерян. Раздается звонок. Орлов вздрагивает и хватает трубку.

Орлов. Майор Орлов слушает!

Женский голос. Товарищ майор, извините! С вами сын хочет поговорить.

Орлов. Кто?

Женский голос. Ваш сын!

Голос Феликса. Папа! Папочка! Это я! Приходи быстрее домой! Папа! Будем играть! Я жду тебя!

Орлов медленно опускает трубку на рычаг. Снова садится на стул. Пауза. Хватает трубку телефона.

Орлов. Алло, Натан!

Молчание. Орлов опускает трубку. Пауза. Вскакивает, идет к двери. Опережая его, отворяется дверь – заходит Пинчук и буквально сталкивается с Орловым.

Ваня, а где Гуревич? Он же за тобой побежал!

Пинчук. Ушел!

Орлов. Как ушел?!

Пинчук. А так! Послал я его подальше, потом он меня и тебя, кстати, тоже – и ушел!

Орлов. Куда ушел?!

Пинчук. Откуда я знаю, пускай идет! Ты лучше сядь, Леонидыч, не мельтеши. Сядь – прочитай и поставь свою подпись! (Протягивает Орлову бумагу.)

Орлов(растерянно берет и садится). Что это, Ваня?

Пинчук. Ты читай – увидишь!

Орлов(читает). «Наркому внутренних дел Ягоде! Доводим до вашего сведения, что капитан госбезопасности Гуревич в нашем присутствии вел антисоветские речи, прославляя врага народа Льва Троцкого как главного руководителя Великой Октябрьской Социалистической революции».