Жена лейтенанта Коломбо - Татьяна Владимировна Москвина

Рубина Гиреевна. Разваливаетесь вы, Лидия Леонидовна. По-человечески! Интересно, я по-каковски говорю? Лечиться надо. В стационаре. Месяц-два.

Лидия Леонидовна. В больницу? На месяц? Вы что! Вы что! Невозможно. Исключено!

Рубина Гиреевна. Я вот женщина сама.

Лидия Леонидовна. Вы это к чему?

Рубина Гиреевна. Я сама женщина. Но, моя бы воля, я бы вас… (с неожиданной злобой) ещё в детстве утопила, как котят. Когда вы ещё девочки. Чтоб потом вас всех… чтоб ни при какой погоде… ни одну вашу рожу климактерическую… ты понимаешь, дура, что загнёшься через год-другой? Да не просто так, заснуть-не проснуться, а через кровищу, через нож, через химию? Ты уже сейчас сидишь тут передо мной и смерть свою двигаешь к себе, двигаешь. Я отодвинуть хочу — а ты всё к себе её, всё к себе!

Лидия Леонидовна. Разве… так плохо всё?

Рубина Гиреевна (обычным голосом). Следить надо за здоровьем. Беречь надо здоровье, Лидия Леонидовна. Ваши близкие должны это понять.

Лидия Леонидовна. Должны, да. Задолжали они мне вообще. Долги у нас, знаете, Рубина Гиреевна, наросли прямо космические. Такого размера, как бывает у государств — когда понятно, что уже никогда не отдать.

Рубина Гиреевна. Вы замужем?

Лидия Леонидовна. Замужем. И дочь от первого брака, двадцать лет. И бабушка на руках, тётя по матери.

Рубина Гиреевна. Кого по матери?

Лидия Леонидовна. На руках имею старшую сестру моей покойной мамы, Антонину Ивановну, девяносто два года. Это на мне всё.

Рубина Гиреевна. Значит, в принципе люди у вас есть.

Лидия Леонидовна. Я их содержу, Рубина Гиреевна. Я одна работаю в семье. И мои месяц-два в больнице — это голод в семье. Вообще конец света.

Рубина Гиреевна. Они у вас инвалиды?

Лидия Леонидовна. Почему инвалиды?

Рубина Гиреевна. Так а что вы чушь несёте? Здоровые — не помрут. Работать пойдут.

Лидия Леонидовна. О-о-о… Вы их не знаете.

Рубина Гиреевна. Да на что мне их знать! Давайте-ка, вы сейчас взволнованы, давление измерим. (Присоединяет аппарат.) Ну вот! Двести десять на сто двадцать!

Лидия Леонидовна. А вы себе померьте. Вы тоже, знаете… не в себе… Что это за выражения — рожа климактерическая… Почему обязательно…

Рубина Гиреевна. Простите… Ну, если это вас утешит… (Меряет давление.) М-да.

Лидия Леонидовна. И сколько у вас?

Рубина Гиреевна. Сто восемьдесят на сто.

Лидия Леонидовна. Тоже с перевесом?

Рубина Гиреевна. Зато у меня гемоглобин — во! До потолка! А у вас — плюнуть и растереть, ваш гемоглобин.

Лидия Леонидовна. Знаете, Рубина Гиреевна, вам самой лечиться пора. Нормально, да — писала, писала свои каракули, а потом орать на человека. Оскорблять человека больного!

Рубина Гиреевна. Какие каракули? Это болячки твои! Нажила в сорок шесть лет три вагона болячек, а я сиди, а я пиши, а я уговаривай! Щитовидка! Давление! Холестерин! Зуб даю, камни в почках! И ещё мы сделаем УЗИ малого таза, и мы не знаем, какая там у нас завелась история в деталях! (Уставая.) Кардиограмма дрянь, РОЭ выше нормы, дисфункция… затемнение… патология… (Падает головой на стол в бумаги.)

Лидия Леонидовна. Рубина Гиреевна! Рубина Гиреевна! (Подбегает к раковине, набирает в рот воды, прыскает на Рубину.)

Рубина Гиреевна (очнулась). Я отключилась? Лидия Леонидовна. Ага.

Рубина Гиреевна. Так. Напомните мне… А! (Читает дело.) Лидия Леонидовна Ракушкина? На что жалуемся, Лидия Леонидовна?

Некоторое время врач и пациент смотрят друг на друга.

Лидия Леонидовна (о чём-то догадавшись). Рубина Гиреевна, а вы замужем?

Рубина Гиреевна. Ну, а вам что. Ну, замужем, да. Восемнадцать лет. Он наполовину наш, наполовину русский.

Лидия Леонидовна. И что — какая половина победила? (Делает характерный жест.)

Рубина Гиреевна. А как вы догадались?

Лидия Леонидовна. Давно пьёт?

Рубина Гиреевна. Да сначала, вроде как, в рамках было…

Лидия Леонидовна. Лечился?

Рубина Гиреевна. Э-э-э… Ампулы три раза ножом вырезал. Довженко ученик ни хрена не помог. Потом гипноз…

Лидия Леонидовна. Гипноз — фуфло.

Рубина Гиреевна. Да всё фуфло. Вообще — всё. Это я как врач вам говорю.

Лидия Леонидовна. Нет-нет, нельзя опускать руки. Я слышала, под Вышним Волочком есть старец…

Рубина Гиреевна. Какой старец, милая вы моя? Тут сам пророк Мухаммед если появится — не поможет. Всю ночь не спала сегодня — он когда завалится домой, ему поговорить охота…

Лидия Леонидовна. И я тоже. Не спала.

Рубина Гиреевна. У вас тоже?

Лидия Леонидовна. Бес-прос-вет-но.

Рубина Гиреевна. А как я разведусь? Кому я нужна в тридцать девять лет?

Лидия Леонидовна. А я в сорок шесть?

Рубина Гиреевна. Нет, вот другие как-то могут, а я не могу.

Лидия Леонидовна. Всё-таки хоть плохонький, да свой.

Рубина Гиреевна. И потом: бросит пить, пойдёт по бабам.

Лидия Леонидовна. Это точно! Пойдёт! Тем более, он красавец у меня.

Рубина Гиреевна. И у меня красавец.

Лидия Леонидовна. И умница. Если бы не пил!

Рубина Гиреевна. Ну, если бы не пил, то мы бы в раю жили… Э, приём-то закончен, вы у меня последняя были, да… Десять часов отработала, думала, в обморок свалюсь, медсестра отгул взяла, катастрофа… (Достает из сумки фляжку.) Коньячку, за знакомство?

Лидия Леонидовна. Грамульку. Я сама-то ни-ни.

Рубина Гиреевна. Так и я ни-ни. Я врач! Норму знаю. (Разливает.)

Лидия Леонидовна. Очень приятно было познакомиться.

Рубина Гиреевна. Давай на ты.

Лидия Леонидовна. Давай! Наше здоровье!

Рубина Гиреевна. Тебе особенно, тебе надо. Ты с этим не шути.

Лидия Леонидовна. Рубина, я в больницу лягу, он без меня всю квартиру пропьёт, бабку вообще заморит… Дочь, она отдельно живёт, со своим парнем. Скажи честно, без своих докторских штучек, нельзя как-то обойтись без больницы?

Рубина Гиреевна. Можно. Только тебе покой нужен, уход нужен, а какой с ними покой? Я своему хоть капельницу могу поставить, передышку сделать. Дня на три.

Лидия Леонидовна. А мой однажды полгода капли в рот не брал. Хорошо мы тогда жили. Только он молчал всё время и деньги считал.

Рубина Гиреевна. Какие деньги?

Лидия Леонидовна. Какие — мои…

Рубина Гиреевна. А он у тебя вообще кто?

Лидия Леонидовна. Баритон.

Рубина Гиреевна. По профессии я в смысле.

Лидия Леонидовна. Так есть такая профессия. Он в нашей оперетте пел, в хоре, за пьянку и выгнали. Теперь дома это самое… поёт. Любит революционные песни, военные тоже…

Рубина Гиреевна. Революционные? Так он и зарезать может.

Лидия Леонидовна. Раковину в ванной разбил кулаком. Про сиденья унитаза я уж не говорю, сколько меняла. Падает часто…

Рубина Гиреевна. А мой, представляешь, директор бассейна.