Жена лейтенанта Коломбо - Татьяна Владимировна Москвина

1-ый и 2-ой собутыльники хохочут.

2-ой собутыльник. Пить собрался! Посудку внутрях помыть!

Борис Брусов. Чего вы думаете, я бы выпил? Да я дурика валял.

1-ый собутыльник. А главное, бабулька всё сечёт и на стрёме.

Борис Брусов. Ты что! У неё от голода органы чувств обострились раз в десять — всё видит, всё слышит, соображает гениально. Только ходит плоховато.

2-ой собутыльник (еще продолжает посмеиваться). Я бы посмотрел, как ты… для мытья посуды… пьёшь… Это же раз в жизни такое. Тебя не пробивает с пива потому что. Мы же как в «Ромашке» встретились, так пиво тянем.

1-ый собутыльник. Капнуть бы на душу чего-то… прозрачного…

Борис Брусов. Без денег я, ребятки. Стольник всего и был в заначке, я его с вами размотал. Давайте споём лучше.

То не ветер ветку клонит,

Не дубравушка шумит —

То моё, то моё сердечко стонет,

Как осенний лист дрожит…

1-ый собутыльник поёт только отдельные слова — «ветер», «клонит», «шумит», а 2-ой пропевает, как уже навострился, одни гласные — «оо-еееееуоии… еуауауииии… оаё… оаё ееоое…» и т. д.

Входит Полина, дочь Лидии.

Полина. Бабтя! Приветик. О, у нас как всегда — концерт без заявок. Как жизнь старая?

Антонина Ивановна. Живу хорошо. Приближаюсь.

Полина. Да ладно, бабтя! Тебе далеко ещё!

Антонина Ивановна. Да я не туда приближаюсь — одеяло заканчиваю дай бог завтра. Видишь, почти готово…

Полина. Какой узор обалденный! Ты кому?

Антонина Ивановна. Себе. А моё одеяло из магазина, я его выброшу. Не хочу ничего из этих магазинов. Там, в магазинах, враги народа.

Полина. Свяжи и мне что-нибудь. Мама где?

Антонина Ивановна. Нитки неси, стрекоза. А Лиды нет. Ей сегодня к врачу.

Полина. Тогда позови дядю Борю, у меня к нему разговор.

Антонина Ивановна. Боря, зайдите ко мне!

Борис Брусов (появляется в комнате). Что, бабушка? А, вот кто к нам пришел. Госпожа падчерица!

Полина. Господин отчим! Когда ты сопьешься начисто, не в курсе? Какие планы в этом смысле?

Борис Брусов. Лет на двадцать планы.

Полина. Это нам не подходит, дядя Боря. Через двадцать лет я буду почти старушка.

Антонина Ивановна. Потому что ты много кушаешь!

Полина. Уговори маму на размен. Я тебя прошу.

Я понимаю все её ля-ля, что родная квартира, что деньги вложены… Но мне жить надо. Мне надо жить на своей площади. Обещаешь?

Борис Брусов (молчит).

Полина. А вот, кстати, презент тебе (вынимает литровую бутыль водки).

Борис Брусов. За бутылку покупаешь? За бутылку меня покупаешь?

Полина. Так тут литровка.

Борис Брусов. Я и сам хотел поговорить. Без твоих коварств! Сам.

Полина. Ну вот тебе для храбрости.

Борис Брусов (поколебавшись, берёт бутылку). Посидишь с нами? Там люди у меня интересные. Ты молодёжь, что ты понимаешь!

Полина. Дядь Боря, ты иди уже, ладно? К своим людям интересным.

Борис Брусов уходит, из кухни раздаются ликующие возгласы.

Полина. Я маму подожду.

Антонина Ивановна. Ты зачем ему бутылку принесла?

Полина. Да так.

Антонина Ивановна. Хитрая ты, Полинка.

Полина. Я хочу, чтоб его не было.

Антонина Ивановна. Он добрый. Он тебя не обижал.

Полина. Бабтя! Сколько раз было, мне в школу идти, а он пьяный храпит, валяется в коридоре, в сортире? А маминых денег сколько пропито? А дружки? А рёв этот пьяный через день?

Антонина Ивановна. Он больной человек.

Полина. Больные лежат в больницах! Мама виновата, распустила его. Я своего Пашу держу вот где! (Показывает сжатый кулак.)

Антонина Ивановна. Так он как — женится на тебе?

Полина. Женится! Квартира будет — женится!

Антонина Ивановна. А, кулачок-то у тебя ещё пустой… Не надо было жить до свадьбы. Цену себе набивать не умеешь.

Полина. Да какая там цена, чему цена-то?

Антонина Ивановна. Наши женщины всё это женское в себе ни в грош не ставят. Отдать задаром, продать за рупь — так и норовят.

Полина. А что, лучше как ты, старой девой всю жизнь?

Антонина Ивановна. Кто это тебе внушил? Дурочка. Я-то себе цену знаю! У меня такие мужчины были, что тебе они присниться не могут! Конечно, до войны. До Отечественной. Тогда и еда была настоящая, и мужчины. А эти… (кивает в сторону кухни) они как больные дети.

Полина. Бабтя, мне жилплощадь нужна позарез. Эти съёмные квартиры — такая тоска! Они все сами из-под пьяниц, все пропахли этими… больными детьми. Я своё хочу, не чужое! Поговори с мамой.

Антонина Ивановна. Я буду говорить неубедительно. Неохота переезжать… Ведь я здесь с пятьдесят восьмого года. Тогда ещё вышло постановление «о борьбе с архитектурными излишествами». А у нас уже ордер был с Тамарой, с твоей бабушкой. Вот мы подъезжаем и видим, как рабочие молотками сбивают с фасада — колосья, фрукты, животных каких-то крупных, рабочих с колхозницами, которые все эти прелести в могучих руках держали… излишества! борьба! У нас всё насмерть! Так и прожили мы с моей сестрой всю свою жизнь — без излишеств…

Полина. А у меня где излишества? Всё с боем. За парня дерись, за копейку давись, за квартиру бейся. И это всю дорогу будет!

Антонина Ивановна. Огрубела ты. Маложенственная какая-то стала. Я бы на тебе не женилась. Ладно, поговорю я с Лидой, поговорю…

Полина. Бабтя моя драгоценная!

Антонина Ивановна. Грубая, нервная… Ты много кушаешь, Полина!

Из кухни доносится хоровое пение

Сцена третья

Лидия Леонидовна Ракушкина у двери своей квартиры, с ключом в руке.

Лидия Леонидовна. Вот и пришла я наконец к дому родному… Ведь это дом родной без шуток. Ведь я родилась здесь… Народная улица, дом восемь, квартира тридцать один. Ничего я не забыла? Хлеб купила, сметану купила, да, и масло подсолнечное. Как масло-то подорожало! Я помню, раньше его разливали в тару, самый дешёвый был продукт. Дешевле масла была только картошка, такая страшная, гнилая, шла из какого-то бункера по ржавому, вечно грязному транспортёру, а все горбились, ловили её на выходе в эти… авоськи… Как сон! Помню, в нашем гастрономе пила томатный сок, вкуснющий, наливали его из конусов стеклянных, внизу краник. К соку полагалась соль в стакане, черпаешь её ложкой, размешиваешь, а ложку потом опускаешь — в другой стакан, с водой, а вода журчит, льётся через край… А теперь сок делают уже солёный, в пачках. И — не то. Вкуса нет… И гастроном наш закрыли, теперь там компьютерный магазин. Всё