Алексей Хвостенко и Анри Волохонский - Илья Семенович Кукуй

Мне приносят в бокалах печальное сладкое пиво,

и на память зрачки застилает густой пеленой.

Лет примерно десять назад заехал в Нью-Йорк один из известных московских писателей, издателей, критиков и т. п., представлял свои произведения и рассказывал о бурной современной литературной жизни в столицах. Задан ему был вопрос о Хвостенко. Заезжий ответил несколько недоуменно: «Ну да, есть такой, помним, но он же уже давно выпал из процесса?..»

Почему же Хвостенко не вошел в пантеон стихотворных классиков ХX века, не вписан ни в какие «обоймы»? Думаю, потому что, когда Хвостенко начинал, «входил в литературу», – он ориентировался на самиздат, а не на советские иерархические системы. А когда стала складываться новая, постсоветская иерархия, ему было уже не до того, чтобы «колпаковать да переколпаковывать» свои стихи для «толстых» журналов. Он писал, как писалось, пел, как пелось, надо было еще инсталляции создавать, музыку писать, музыку слушать, пить божоле по Божьей воле.

Книга «Верпа» все поставила на свои места. Поэт Алексей Хвостенко сам и есть тот самый процесс – художественный и литературный. Координаты этого процесса в пространстве мы теперь знаем точно: Питер – Москва – Париж – Нью-Йорк – Париж – Москва – 61‑я Московская городская больница, далее – везде.

Что же касается координат времени, то, как сказано в «Театральном романе» про Аристарха Платоновича: «У таких людей возраста не бывает!» Да и какой может быть возраст у рокера, джазиста, вечного художника?.. Театр для Хвостенко был очень важен, он гордился несколькими поставленными спектаклями. И сегодня его спектакль не окончен, занавес не опущен, чайник вина подкипает на мерцающем очаге. Хвост сам про себя как-то сказал: «Какой я классик? Живу себе и живу». Вот он и живет среди нас, как и его многоликая верпа.

ИССЛЕДОВАНИЯ

Наталья Вишнякова

ПОСЛЕДНИЙ ВАГАНТ73

Ах, ни капельки, поверьте,

нам не выпить после смерти,

и звучит наш первый тост:

«Эй! Хватай-ка жизнь за хвост!..»

(Из вагантов)

Никого подобного этому поэту, музыканту, художнику, драматургу в современном искусстве нет и, вероятно, еще долго не будет.

Уникальность Алексея Хвостенко (1940–2004) – в особом мироощущении и продолжении ныне совсем уже, кажется, утерянной традиции отношения к творчеству. Жизнь воспринималась им как праздник, правильнее сказать – пир, всепьянейшее братство свободных людей. Его жизненные декларации необыкновенны, реликтны тем, что все, выраженное в них, есть слово без допущений; Хвостенко жил по собственному слову. Он видел себя поэтом на пиру, и потому самые знаменитые его произведения – песни. Причем в большинстве это песни застольные, плоть от плоти русского XVIII века, вагантов, английской песни.

Творчество Хвостенко питали «золотые» периоды: Античность, Возрождение, русский XVIII век – с одной стороны. С другой – отечественный авангард начала XX века, футуристы (прежде всего Хлебников), обэриуты. Из всего этого, как сложный фокус, рождается «карнавальное бесстыдство вольности и насмешки, чудесная эквилибристика формального мастерства» (Леонид Ентин).

Не чужд он был и наивному просторечию: народной балладе, ковбойским куплетам, дворовой и тюремной лирике середины XX века, городскому романсу, блюзу, частушке.

Ему было свойственно панвременное мышление, переходы из века в век, быстрое падение в любую эпоху и способность не быть ею отвергнутым. «Я жил во время / во время / киевского государства / я жил во время / во время / римской империи / я жил во время / во время / большого снегопада / я жил во время / во время / поисков пищи».

В соответствии со своим пониманием времени Хвостенко строил и свою поэтическую концепцию: «…суть языка отсутствие / (отсутствие формы)! / отсутствие времени / суть языка / (истина формы)! / о / время коррозии!»

Биография Алексея Львовича Хвостенко, более известного как Хвост, не похожа на другие, продуманные в мелочах и построенные с расчетом на попадание в пантеон. Родился в Свердловске в 1940 году. С детства жил в Ленинграде. Учился в Ленинградском институте театра, музыки и кино. В 1963‑м основал литературную группу «Верпа». В 1965‑м в самиздате напечатана книга стихотворений «Подозритель». Был близко знаком с Бродским, в начале 60‑х помогал ему с первыми переводами. В 1968‑м переезжает в Москву, где становится одним из самых известных лиц андеграунда. В 1977‑м эмигрирует во Францию. В том же году в Париже вместе с Владимиром Марамзиным начинает издавать журнал «Эхо». Выставляет свои скульптуры и коллажи в Хрустальном дворце. Вице-президент Ассоциации русских художников во Франции. Устраивает концерты и перформансы на заброшенных фабриках и в других нежилых помещениях (скватах74). В 1989‑м вместе с митьками снимается в фильме «Митьки в Париже».

С Владимиром Толстым, Константином Кедровым и Игорем Холиным участвует в фестивале авангарда в Тарасконе. В 1991‑м в Москве и Париже выходит сборник «Черный квадрат». С 1995‑го выступает в России с концертами, выпускает несколько музыкальных альбомов (с группой «Аукцыон», митьками, Анатолием Герасимовым и др.). В 2004 году апатрид Хвостенко получает российское гражданство. Текст именного указа о возвращении гражданства подписан лично президентом В. В. Путиным. На вечере в Литературном музее «20 лет ДООСа» официально принимает титул «Друг ДООСа». С весны 2004‑го много концертирует в России. 30 ноября того же года умирает в московской больнице № 61 от сердечной недостаточности. Похоронен в Москве на Перепечинском кладбище. Автор стихов, песен, пьес, художник, скульптор.

Однако все, когда-либо написанное Хвостом, гораздо сложнее его биографии. «Это поэзия, способная вызывать прежде всего восторг – не туманную меланхолию, не труднодостижимый и всеоправдывающий катарсис, не заживление родовых и благоприобретенных языковых травм, а буквально восторг – когда слово наяву шевелит усами, сосет под ложечкой, щиплет в носу, щекочет за ухом или залезает на плечи»75.

Во всех проявлениях, гражданских или арт-устремлениях Хвостенко благороден, возвышен, хорален. Творческое наследие его – это мир общих ценностей и личных авторитетов.

Радищев-Кутузов

Хемницер-Державин

Бобров-Менделеев

Русское слово вот

Ах у поэтов столько забот

Чтоб слово прыгало как кузнечик

Чтоб знаки жуками ползали по строке

Чтоб восклицательный подсвечник

Свечу стиха держал в руке

На вопрос, кем он сам себя воспринимает – музыкантом, поэтом, художником, – Хвостенко отвечал, что, как и древние, не разделяет видов искусства, называя все это музыкой. В парижский период на его визитной карточке под фамилией