Душа-cоловей - Вероника Аркадьевна Долина

амулет, за полчаса

Всю боль умеешь снять, как не бывало.

И глупости, что можно учинить,

И план ежевечернего похода,

Я все нафантазировать, приснить

Могу до завтрашнего эпизода,

Когда снимает боль вечерний свет,

Он небывалый, совершеннолетний.

Не потеряйся же, мой амулет.

Целительный и, вижу я, последний.

14 июня

«Ни слова я не понимаю…»

Ни слова я не понимаю

Ни на каковском языке.

А руку – нет, не отнимаю,

Пускай себе лежит в руке.

Чтобы прижался к пальцу палец,

Как будто бы душа к душе.

Хотя и палец – лишь скиталец

И не надеется уже,

Что потеплеет бесконечность,

Зажжется хоть одно окно.

И разольется человечность

По нашим жилам, как вино.

16 июня

«Откровенные объятья…»

Откровенные объятья

Полудетства моего –

Вы, сатиновые платья,

Вы, и больше никого.

Помню темное, земное,

Польша, детский голосок.

Или Венгрия, цветное,

Со шнуровкой поясок.

Неужели, неужели

Я носила сей наряд.

Вроде чайника из Гжели,

И чтоб вишенки подряд.

Или их прислал индийский

Незнакомый континент,

Чтобы старый грек понтийский

Это снял с меня в момент

В восемнадцать-девятнадцать

Незадачливых годов,

Когда некуда деваться

От родительских трудов.

А для памяти оставлю

Вас во всей красе простой –

Когда я себя отправлю

В те объятья, в школе той.

18 июня

«Погуляю по небу, по водам…»

Погуляю по небу, по водам –

И опять возвращаюсь туда,

Где любым человечьим породам

Не грозит никакая беда.

Ничего, как известно, не стоит

Просто так человека обнять.

Он воскреснет и сам все устроит,

Так что не за что нас извинять.

Разве мы в чем-нибудь виноваты,

В этом воздухе, в этой воде.

Может быть, иногда простоваты,

Но других-то не видно нигде.

Если кто-то по небу гуляет

Или же над водою парит –

Пусть хоть землю себе представляет,

Пусть с собакой своей говорит.

18 июня

«Душа моя обижается…»

Душа моя обижается –

Неужто я так плоха.

И тотчас же утешается

От одного стиха,

Неслышного, невесомого

Двукрылого мотылька,

Самим же собой несомого

Без помощи ветерка.

Душа моя обижается.

Насупится и молчит.

Сама собой обнажается,

По птичьи гурчит.

То смотрит светло-беспомощно,

А ты ей – цып-цып, цып-цып…

То сразу уснет безоблачно,

Птенец, а ведь тоже спит.

Душа, хоть и обижается,

А все же тверда.

Мы знаем, ее лишаются

Целые города

И страны, где запрещается

Душа-соловей,

Те быстро с душой прощаются

С бессмертной своей.

Душа еще обижается –

Чем, чем я тебе плоха…

Но быстро и утешается

От одного стиха.

Неслышного невесомого

Парящего мотылька,

Самим же собой несомого,

Без помощи ветерка.

20 июня

«А иногда…»

А иногда,

Не знаю почему,

Я без стыда

Пишу, пишу ему.

Скажи,

Как ты.

Скажи мне без прикрас.

Без суеты.

Вдали от чьих-то глаз,

От голосов детей,

Твоих, моих.

Почти без новостей,

Таких чужих.

Скажи как можно.

Я ведь целый год

Неосторожно

Жду – произойдет.

Едва проснешься

Ты, нет, пусть во сне –

И улыбнешься,

Вспомнив обо мне.

20 июня

«Маленькую любовь…»

Маленькую любовь

Приходилось и убивать.

Хоть она и сама умела

Как луна – убывать.

Ту, что расти могла –

Приходилось глушить, душить.

Бессмысленная была.

Ничего не могла решить.

А вот взрослая, боже мой,

Вошла, как к себе домой.

Она и смотрит в упор,

И висит над тобой, как топор.

Зачем-то явилась мне,

Одной из всемирных дур.

Гори, говорю, в огне.

Забыла я твой прищур.

Смотрит из небытия.

Хочет забрать мою кровь.

Говорит: последняя я.

Попробуй ей прекословь.

22 июня

«В саду темно и влажно без отделки…»

В саду темно и влажно без отделки.

А все-таки, благодаря стихам –

Достаточно одной бегущей белки

Меж яблоневых веток, по верхам.

И никакие не идут ремонты.

И дерево глядит из-под руки.

И белка пробежит, и горизонты

Приблизятся до уровня строки.

Подолгу прячусь от неверной буквы.

Зову к себе живое – вот оно.

Смотрю из теплой человечьей будки

В надтреснутое за зиму окно.

Как я ни приручаю, все немило.

И дачный мир стоит глухой стеной.

И белка, зверь летучий, мчится мимо

По яблоневой ветке надо мной.

24 июня

«Как скромно все на воздухе, замечу…»

Как скромно все на воздухе, замечу.

Усталость так усталость, и без ног

Плетешься тени собственной навстречу,

Над головою солнечный венок.

Как скромно все, почти что нелюдимо.

Тут полдники и шорох молока.

И будто бы оно необходимо –

Я девочкам внушаю свысока,

Как бабки мне тут втюхивали