Душа-cоловей - Вероника Аркадьевна Долина

свеченье, угловатость.

Готовность для чужих ночей и дней.

Когда возникнет новый план господень,

Она припомнит – жгучий темный полдень,

И запах пота, кислый и простой.

И ореол. И овод золотой.

13 июля

«Поднять как вихрь тебя с убогой…»

Поднять как вихрь тебя с убогой

Твоей лежанки, от стола,

Плеснуть в лицо тебе свободой –

Так только Франция могла.

Войти в тебя, как гильотинный

Тяжелый треугольный нож,

Знакомой книжною картиной –

Одна она. Другие что ж…

Ламанш глубок, найдется тело

В прибрежных топях близ реки.

Но только Франция умела

Хранить былые маяки.

Хотела жертвовать. И кровью

Своих Бурбонов-Валуа –

Неразбодяженной любовью –

Себя саму же залила

Пред тем, как замесить привычно

Всех остроносых, вороных,

И сделать вид, что все прилично,

И отвезти своих родных

В Дранси, недалеко, пожалуй,

Грузовичком, до десяти.

И, руки грея над пожаром,

Посуду взять да унести

Так хлопотливо, по-соседски,

Заметить баккара, лимож.

Да и еще смотреть по-детски –

Не пропадать хозяйству, что ж.

Ее художники, поэты

Бродили, как ее вино.

Божественные их приметы

Читаемы средь нас давно.

Им дали и Париж, и Ниццу,

Марсель – Тулузу – Авиньон.

Им стерли всякую границу

Земли и неба меж времен.

Одна лишь Франция, с убогой

Подняв лежанки, от стола, –

Могла плеснуть в тебя свободой.

Так только Франция могла.

14 июля

С 14 июля всех внутренних французов и прочее население земшара!

«Всемогущий бог. По Подмосковью…»

Всемогущий бог. По Подмосковью

Катятся раскаты (кто поймет)

Не отягощенного любовью

Голоса: жизнь – это вам не мед.

Это не сосновый бор с грибами,

Не велосипед и амаркорд.

А забор свалившийся, с гвоздями.

И собака, мокрая как черт.

И не электричества журчанье,

Где и прачечная на дому.

А лотошный вечер со свечами,

Горестно похожий на тюрьму.

Господи, но в двадцать первом веке,

Где неотвратим бактерицид,

Мог бы вспомнить ты о человеке,

Что в твоем лесу так чутко спит.

Господи, пройдись по Подмосковью.

Посмотри сквозь старое пенсне –

И увидь, с какой к тебе любовью

Всхлипывают люди-то во сне.

18 июля

«Какая удивительная осень…»

Какая удивительная осень

Предвидится… Венера, Марс, Луна.

Мы пережили лето, да не очень.

Нет боли, но еще горчит слюна.

Какие нам надышат ароматы

Гигантские могучие цветы.

Да сами мы ничуть не староваты,

И с молодостью вечною на ты.

И кинемся барахтаться в объятья.

И ткнемся лбами, плача и урча.

И лучшие свои наденем платья,

Где сказочные бархат и парча.

И радуга стоит переливаясь,

И птицы на ветвях – то вверх, то вниз.

Так до зимы дойдет, не отрываясь.

Ну, осень, удиви, начни. Начнись.

1 августа

«Кто знает, как я с летом не дружу…»

Кто знает, как я с летом не дружу,

Тот проживает августы со мною.

Граница пролегает, где ежу

Заметно, как дрожу я всей спиною,

Так, будто бы два маленьких крыла

Пытаюсь прорастить из-под лопаток.

Я каждый год бросаю все дела,

Чтоб улететь, от челки и до пяток

На август месяц. Цезарь ни при чем.

Товарищей моих отряд завидный,

Стоит, и кто кого подпер плечом –

Пытаюсь разглядеть сквозь глаз совиный.

Здесь множество народу моего.

Тут что ни день – завязка и развязка.

Хоть ни во что не верю – что с того.

Не на одном доверьи входит сказка.

Не только же предвестники беды.

Не предисловье лишь, не увертюра.

А урожай. И новые труды.

И музыка. И ты, литература.

2 августа

«Извести о моей кончине…»

Извести о моей кончине

Друзей, когда

В антикварном моем магазине

Замерзнет вода.

Когда треснут желтые стекла

Под синевой.

Ты увидишь – штора намокла

Над головой.

Извести о моем уходе

Других людей.

Разговоров не надо вроде,

Но, хоть убей,

Надо будет все же собраться

И за столом

Объявить им: сестры и братцы,

Тут, за углом

Только что такое случилось

И произошло…

Я не верю в случайные числа,

В одно число,

Не зашел ко мне нострадамус,

Не зарыдал.

Там, где я теперь обретаюсь,

Не горел еще нотр-дам.

Никаких сокровенных смыслов

В хлебе, в вине.

И прованская ночь повисла

В глухом окне.

Извести о моей печали

Одну страну,

Где мы все родились вначале.

А я усну.

9 августа

«Если вспомнить о самолете…»

Если вспомнить о самолете

Над Алма-Атой –

Вы там след без труда найдете

Меня молодой,

Утомленной не расстояньем

Между мирков,

А мучительным расставаньем

Двух дураков.

Мне иголки-булавки печали

Надо еще стрясти.

Пассажиры сонно молчали,

И на середине пути

Собрались эти силы в природе,

Во мне, внутри –

И я вмиг оказалась вроде

Мадам