Не погаснет души огонь!. Рассказы, пьеса, стихотворения - Николай Юрьевич Свистунов

– Слушай, командир, – Лерик попытался договориться с охранником без материальных потерь. – Выключи вентилятор. Сначала вспотели, теперь замерзаем, так и простыть недолго, а сам знаешь, как в тюрьме лечат. Одна таблетка аспирина. Она и от головы, и от поноса…

– Не лечи меня, – прервал его охранник. – Ты думаешь, я лох? Где бы ты ни находился, веди себя по-человечьи. У меня своя работа, у вас – своя. Ты зачем меня козлом называл? Ругал матерными словами? Я ведь старше тебя вдвое. В отцы гожусь, а ты матом…

– Тык, командир, я и с отцом так же разговариваю, и с матерью. Как учили, так и разговариваю. Ко мне какие претензии, если в ящике матерятся артисты политики, так нам-то, колхозникам, за положняк.

– Ясно с тобой… Чего говорить, пустое. Вентилятор выключу. Только с вас, господа блатные, блок сигарет, да не абы какой. «Балканская звезда» у меня своя. Если даете блок сигарет, то, считай, договорились. Если нет, то включать вентилятор стану по инструкции, а это, господа, через каждый час на пятнадцать минут. В самый раз. И замерзнуть успеете, и вспотеть получится.

В камере недовольно загудели голоса.

– А вы как думали? У меня инструкция. Это закон. А закон в России – это больше, чем закон, это суровая необходимость для выживания…. На размышление даю пять минут. Я пройдусь до конца продола, а вы посовещайтесь. Будете готовы, стучите.

Дверь кормушки захлопнулась, и в камере повисла тишина.

– Ну, что скажете, братцы? – повернувшись к сокамерникам, спросил Лерик. – У меня кроме «Бакланки» ничего нет.

– Я дам, не подыхать же здесь от холода. На свободу мне надо вернуться здоровым и красивым.

Сергей Некрасов узнал голос. Это был Малина. Тот, кто угощал их с Лериком «Парламентом». Малина пролез к двери камеры, нашел свой баул, долго ковырялся в нем и, наконец, достал блок сигарет «Бонд». Лерик радостно постучал в дверь и крикнул бодрым голосом:

– Командир, открывай кормушку. Вопрос решен положительно.

У Сергея Некрасова сложилось впечатление, что охранник стоял за дверью камеры и ждал подобного сигнала. Кормушка открылась, и ладонь охранника просунулась в камеру.

– Давай! – сказал охранник и пошевелил толстыми пальчиками.

Лерик вложил блок сигарет в ладонь охраннику. Ладонь схватила блок сигарет и исчезла. Кормушка захлопнулась, и через несколько секунд вентилятор затих. В камере наступила тишина. Стены замерли вместе с арестантами, ожидая противного гула от двигателя вентилятора, но вентилятор молчал. Малина подмигнул Лерику и довольный собой, полез обратно на свое место. От радости арестанты дружно закурили.

Они жадно втягивали в себя горячий воздух, и вскоре в камере стало нечем дышать. Теперь на это обстоятельство никто не обращал внимания.

– Как они живут? – подумал Серега Некрасов и от усталости заснул, прижатый к стене камеры разгоряченными от духоты телами. Во сне воспаленный мозг начал рисовать Сергею Некрасову одну картину страшнее другой. Жена Верка, ни с того ни с чего, вдруг превратилась в огромного крокодила с красноватой пастью и лицом – копию супружницы. Крокодил бросился на Серегу Некрасова и вцепился огромными зубами в его рубаху. Серега, как мог, отмахивался от чудовища, но силы были явно не равны. Крокодил с лицом жены Верки упрямо тащил бедолагу в болото, попутно громко и ехидно похохатывая. Ему так захотелось засветить фонарь под глазом у крокодила с мордашкой жены Верки, что Серега Некрасов занес кулак для удара и, предчувствуя прилив удовольствия, нанес удар. Радоваться не пришлось. Кулак, слабый и окаменелый, медленно двинулся вперед со скоростью умирающей черепахи. Серега Некрасов удивился и на несколько секунд растерялся от необычного чувства тяжести в руке. Он повторно напряг мускулы и что есть силы двинул в глаз крокодилу, но тот только усмехнулся и исчез в зеленой тине необычно прозрачного болота. Серега Некрасов устало сел на землю и попытался отдохнуть. Ему захотелось закурить, но в карманах вместо сигарет он обнаружил бумажку с приговором суда. Огромными буквами посередине листа была выведена строка: «Осужден на пожизненное отбывание наказания». Серега Некрасов отбросил бумажку с приговором, словно обжегся об нее, и побежал куда глаза глядят. Глаза почему-то глядели на железнодорожную насыпь. Он взлетел над нею и оказался бегущим впереди паровоза. Паровоз летел на полной скорости прямо на Серегу Некрасова. На трубе паровоза сидела жена Верка и махала ему платочком. На ее лице Серега Некрасов увидел две слезинки и понял, что по нему плачет его родная жена, что вот– вот и раздавит его паровоз. Разлетятся его косточки по железнодорожной насыпи, и не останется от него на земле ни тела, ни следа.

От толчка в бок Серега Некрасов проснулся. Он обвел вокруг себя глазами, не понимая, сон это или явь. Следующий толчок в бок привел его в чувство окончательно.

– Кореш, проснись. Берись за парашу. Вынесем с тобой бачок в туалет. Утро уже. Проснись…

В голове промелькнула страшная мысль:

– Это теперь моя жизнь. Параша! Неужели так будет всегда? Нет! Не может этого быть! За что?..

Серега Некрасов просидел в камере изолятора временного содержания районного отделения милиции пять дней. Жена Верка не выдержала одиночества. Она пришла к начальнику милиции, бухнулась ему в ноги, залилась слезами и отбила своего мужика. Начальник милиции порвал ее заявление и отпустил ее с Богом. После отсидки в тюрьме Сергея Некрасова словно подменили. Он бросил пить, начал исправно приносить жене Верке зарплату и все бы ничего, может, и прожил бы он свою жизнь, сколько ему отмеряно судьбой, но жена Верка все испортила. После перемены Сереги Некрасова изменилась и она. Куда делась прошлая скромняга? Она в одно мгновение превратилась в самодовольного деспота. Жена Верка орала на Серегу Некрасова по поводу и без повода. Унижала его при людях и один на один. Вела себя так, будто он, Серега Некрасов, ее работник. Нервы не железные. Однажды Серега Некрасов напился до икоты и в ответ на ругань жены вдарил ей в глаз. Жена Верка побежала в милицию и написала заявление на своего мужа-дебошира. Когда милиционеры вошли в квартиру вместе с Веркой забирать хулигана, они остановились в коридоре и замерли.

– Чего встали?! – привычно прикрикнула на милиционеров Верка. – Хватайте негодяя – и в подвал его. Он мне чуть глаз не вышиб, сволочь.

Милиционеры стояли как вкопанные. Верка растолкала их плечами и выскочила в коридор. Под потолком, в петле, висел мертвый Серега Некрасов.

– Повесился! – тихо сказал милиционер. – Вызывай скорую помощь. Актировать будем.

– Ой! – вскрикнула Верка, и в глазах у неё потемнело.