Шестеро против Шекспира. Печальные комедии современности - Елизавета Д. Комарова

Шухман. Не говорите, Юленька, небо и земля. Практически Родина-мать. В минуты острой ностальгии первое, о чем я буду вспоминать, так именно об этом фрагменте вашего прекрасного организма.

Юля. И только? Недооцениваете вы, Лев Аркадьевич, Юльку-парикмахернгу. А у меня соображалка, может, еще получше тамошних будет. У вас, кстати, как с ай-кью? Что дамы говорят?

Шухман. Можно без отчества. Да вроде пока не жалуются.

Юля. Да я в хорошем смысле.

Шухман. Во всех, Юленька, во всех.

Лена(обращаясь к Юле). Слушай, похвастаться хотела. Купила тут балахончик классный себе на распродаже. Там еще есть. Хочешь посмотреть? Пошли покажу.

Выходят из-за стола.

Картина седьмая

Лена и Юля в спальне.

Лена. Понимаешь, я Тошке не хочу лишнюю дырку в голове сверлить, ему сейчас вполне своей хватает, но у меня внутри что-то сильно не в порядке. Началось это еще в прошлом году, летом. Я сперва внимания не обращала, думала, мало ли что. Может, просто гастрит… Потом как-то вроде прошло. А последний месяц – ну это вообще что-то… В общем, была я вчера у онколога.

Юля. Господи, Ленка, не пугай. Что он тебе сказал?

Лена. Сказал, что нужно сделать гастроскопию и УЗИ. Причем срочно.

Юля. Когда пойдешь?

Лена. На следующей неделе, во вторник.

Юля. А пораньше?

Лена. Никак. Там у них все забито.

Юля. Но можно где-то еще сделать. Сейчас за деньги это вообще не проблема.

Лена. Он сказал, что лучше всего у них, что своим он доверяет. Он их там всех по двадцать лет знает. Короче, Юлька, во вторник держи за меня кулаки.

Картина восьмая

Машарин. Как тебе Юлька наша?

Шухман. Нормальный вариант, рабочий.

Машарин. Не то слово. Ну что, звонил ты Феликсу этому?

Шухман. Больше скажу, встречался.

Машарин. И?

Шухман. В принципе, вопрос решаемый. Чисто технически. Но он, сука, денег просит. С тебя бы, говорит, Аркадьич, никогда в жизни. Когда, говорит, мой друг в говне, а ля гер ком а ля гер. Но ты пойми, это ж твой друг, а не мой. А это принципиально другая ситуация. Тут халява не катит.

Машарин. И сколько же он хочет?

Шухман. Просил три штуки зелени, сошлись на двух. Меньше ни в какую. За ними ведь тоже секут. Свои же.

Машарин. Кто бы сомневался.

Шухман. Если у тебя проблемы, могу одолжить.

Машарин. Спасибо, Лева. Такую сумму я пока еще потяну.

Шухман. Я, честно говоря, это предполагал. Поэтому деньги отдал ему сразу. А он мне бумажку с фамилией, адресом и телефоном твоего инкогнито. Хотя какого теперь инкогнито. Маски, как говорится, сорваны. На вот, держи. (Протягивает листок.)

Машарин(читает). Силин Николай Андреевич. Вторая Магистральная, дом 5. квартира 154. Это ведь Хорошевка, вроде.

Шухман. Где-то там, кажется.

Машарин. А ты бы со мной не смог вместе пойти? Как-то мне стремно одному. Или, может, позвонить на всякий случай?

Шухман. Не вздумай. Только в дверь. Конечно, пойду. Думаешь, мне не интересно на этого урода посмотреть. Писатель я или кто? О, а вот и девочки! Ну что, красавицы, за любовь!

Машарин и Шухман перед дверью в квартиру Силина. На звонок открывает женщина.

Женщина. Ну что же вы… Все уже собрались. Давайте проходите. Разуваться необязательно. Простите, мы не знакомы. Вы ведь с работы, наверно?

Машарин. Да мы, собственно… Простите, это же квартира Силиных? Нам бы Николая Андреича на минутку.

Женщина. То есть как? Вы что, не знаете разве? Коля умер. Сегодня как раз девять дней.

Машарин. Как умер? Да я от него эсэмэску получил три дня назад.

Женщина. Вы что, шутите? Я же говорю вам, умер Коля. Скоропостижно. Тромб оторвался. Пока скорая добралась – все уже.

Шухман. Ас его номера послать никто не мог?

Женщина. Слушайте, мужчина, что вы говорите такое! Мы вдвоем жили. Какая эсэмэска?.. Я не понимаю ничего.

Машарин(дергает его за рукав). Все, пошли. Простите, ради бога. Мы не вовремя… Примите наши соболезнования.

Женщина. Так вы не зайдете помянуть?

Шухман. Нет, нет, в следующий раз как-нибудь.

Машарин. Ты что, идиот? Какой следующий? Вы его простите. До свидания.

Дверь закрывается.

Шухман. Да… облом полный. Что делать будем?

Машарин. Известно что. Ждать следующих сообщений. Хотя, чувствую, их будет немного.

Картина десятая

Лена и Юля сидят за столиком в кафе.

Лена. Ну, в общем, такие дела…

Юля. Кошмар! И как он до сих пор умом не двинулся.

Лена. Ничего себе не двинулся. Ты бы видела его. То молчит целыми днями, то вдруг орать начинает, как сумасшедший.

Юля. Железный у тебя, Ленка, мужик. Левка, конечно, пожиже будет.

Лена. Как у вас, кстати, с ним?

Юля. Если ты насчет этого, то нормально. С поправкой, естественно, на возраст.

Лена. Твой или его?

Юля. Общий. У нас с ним вообще много общего. Жаль, что поздно познакомились. Ладно, извини, я понимаю, тебе сейчас не до того. Скажи, а у тебя хоть какие-то есть предположения? Ну, кому все это могло понадобиться. Должен же кто-то быть в этом заинтересован. У него баба есть, как ты думаешь?

Лена. Думаю, не одна. И что, собственно, из этого следует?

Юля. Может, ему какая-нибудь сучка просто мстит таким образом.

Лена. За что?

Юля. Господи, да мало ли.

Лена. Насколько я себе представляю женский тип, который он предпочитает, это маловероятно.

Юля. С чего ты, интересно, так решила? Он что, знакомил тебя с ними?

Лена. С ума сошла? Нет, разумеется. Но пару раз с кем-то из его некрупного гарема я сталкивалась, правда в совершенно невинных ситуациях.

Юля. Погоди, а как ты вычислила-то?

Лена. Да мне и вычислять ничего не надо. Неужели ж за двадцать лет не поняла, какой женский тип его интересует?

Юля. Ну и какой же?

Лена. Тот, что когда-то именовался «горняшкой». Ну, простушка, короче. Типа Надежды Румянцевой, помнишь, из фильма «Девчата».

Юля. Было чего-то такое, да. И что?

Лена. А то, что женщина такого типа не способна на столь тонкую