Развод. Скандал в благородном семействе - Дора Шабанн

Пока он там доедет, успею ребёнка в обнимку с зайцами и сказками спокойно утыкать в кровать.

Но не тут-то было.

Только Нинок, закутанная в халат, выбралась из ванной комнаты, как телефон вновь подал признаки жизни.

И вот сейчас на имя контакта взирала, пусть не с суеверным ужасом, но с чётким пониманием — хорошего ничего не услышу.

А что ещё я должна была подумать, если на экране было написано: «Сам»?

— Элина, дорогая, я понимаю, ты несколько расстроена…

Я? Расстроена?

Офигеть, определение.

— То есть вы в курсе всей «развесёлой» истории, но посчитали, что не моего этого ума дело? — я была зла, негодовала, да я, можно сказать, пребывала в ярости.

И честно говоря, не видела особого смысла разводить политесы, когда все всё прекрасно понимают.

И тут прозвучала фраза, которая больше подошла бы увещевающей общественности вроде свекрови или моей матери, но никак не взрослому мужчине, долларовому миллионеру, на минуточку.

— Ты же умная женщина, Элина? Не время горячится. Ермаков перебесится, поймёт, что потерял и вернётся.

И с такой-то уверенностью это было сказано, что с языка чуть не сорвалось:

— Не надо мне угрожать.

Но, откровенно, в голове пульсировала только одна мысль:

— А мне-то это захре… зачем?

Пока я пыталась сориентироваться, Сам продолжал агитировать за партию терпил:

— Все ошибаются. Иногда забывают, что от добра добра не ищут. Ну, подумаешь, Вадим косякнул. К сожалению, мужикам свойственно творить дичь.

У меня как-то разом закончились цензурные слова, а для обсценной лексики, вероятно, накал страстей был невелик, поэтому я молча внимала.

— Элина, ты же настоящая, преданная жена декабриста. Как можно забыть про все ваши годы вместе?

Честно?

У меня было такое чувство, что текст ему писала все та же возмущенная общественность, то есть свекровь, чуть ли не в соавторстве с моей матерью.

Невероятные глупости и банальности, да.

Поскольку было предельно ясно, что ничего нового и важного он не скажет, а больше выносить весь этот бред сил у меня не имелось, я решила поступить для себя необычно:

— Большое спасибо, что уделили нашей проблеме время. Вашу позицию я поняла, и все, что вы хотели до меня донести — услышала. Сейчас уже поздно, и я внучку спать укладываю, поэтому прощаюсь. Всего вам хорошего.

И положила трубку.

А чего он?

Ниночка, ощущая общую нервозность в доме, залезла на руки и долго перед сном обнималась, спрашивая:

— МамЭля, все же будет хорошо?

Успокоила свою тревожную пташку, как смогла и спустилась на первый этаж, потому что по времени пора было бы Диме уже приехать. Не настолько большой у нас город, чтобы добираться даже из конца в конец час с лишним.

Но, вероятно, сегодня был действительно вечер сюрпризов, потому что на кухне обнаружился подпрыгивающий в нетерпении Феликс.

— Что случилось, сын мой? — спросила, заранее присев, потому как энтузиазм ребёнка пугал.

— Мам, ты только сразу не ругайся…

— Мне это уже не нравится, — скривилась, а Фель нервно рассмеялся.

— Ну вот, я же говорю — не ругайся. Мы с ребятами выступали на конкурсе, помнишь? А ещё отправляли в три студии наши записи.

Как же я устала.

— Феликс, давай ближе к сути вещей.

Сын подскочил из-за стола, чуть пометался по кухне и, наконец, выдал:

— Ну, короче, из всего альбома народу понравилась только одна песня. Но меня пригласили играть в питерской группе!

— Обалдеть! — все, на что мне хватило сил и словарного запаса.

— Вот видишь! Видишь! У меня открываются новые горизонты, — засиял глазами мой почти двухметровый зайчик.

А я загрустила.

Сейчас мы снова будем вынуждены обсуждать нашу обычную проблему — образование.

— Радость моя, у тебя школа ещё не закрылась. Не до новых горизонтов.

— Мам, да ну ее к чертям, эту школу! — тут же предложил ребенок.

Чего бы нового сказал, а?

— Сыночка, несмотря на то что мы с отцом твоим разводимся, бросить образование неоконченным я тебе не позволю.

Плевать на Ермакова и его планы, но школа — это базовый минимум в моем понимании.

Фель снова подскочил и забегал вокруг меня как ужаленный:

— Да что тут осталось-то? Одна четверть!

— И экзамены! — уточнила занудная мать.

— Ну и экзамены, — пренебрежительный взмах рукой до мгновенной боли в сердце напомнил… Вадима.

— Значит так, договариваемся на берегу, мой дорогой. Ты заканчиваешь школу, сдаешь экзамены, получаешь аттестат, и после этого мы возвращаемся к обсуждению твоего дальнейшего творческого пути, — это моя принципиальная позиция. — Понимаешь меня?

— Мам, ну там надо же решать прямо сейчас. Пока зовут…

Ты ж моя прелесть. Такой большой, а в голове еще опилки.

— Мой хороший, без образования ты отсюда никуда не уедешь. Да и вот ещё: ты из дома уже убегал. Вспомни, пожалуйста, как «здорово» тебе тогда было, — я надавила на больную мозоль и стыдно мне не было.

Тут все средства хороши для вразумления.

— И раз ты сам сказал, что «осталось всего ничего», то, если ты объяснишь ситуацию и если ты действительно понравился, то уж три месяца они тебя подождут, — резюмируя, обрисовала картину ближайшего будущего.

Фыркая рассерженным ёжиком, Феликс прихватил яблоко и гордо удалился к себе.

Серафим, херувим и прочее небесное воинство, спасите и сохраните меня в адекватном состоянии. Только этой бунтующей молодёжи мне сейчас тут ещё не хватало!

А то, что сюрпризы до сих пор не закончились, стало понятно, когда я с пульта у входа открывала ворота, чтобы Дима смог припарковаться у дома.

Только я собралась пойти на встречу, как оставленный на столе телефон истерически завопил.

Удивительно, какой дикой популярностью я пользуюсь этим вечером. Не к добру, определенно.

А этого-то каким ветром занесло в мою трубку сейчас?

Глава 28

Тайны, покрытые мраком

«Самые важные слова в своей жизни мы произносим молча»

П. Коэльо

С невероятным удивлением нажала «Ответить» контакту «Дымов».

По мере того как Захар Алексеевич говорил, глаза мои не только расширились, но, кажется, ещё и заползли на лоб:

— Прекрасная грёза, чудесная Элина снизошла до простого смертного?

Серафим, х-х-хер… херувим, простите меня, это что сейчас было?

Хотя уж поздний вечер, может, он пьет давно?

Выдохнула:

— Я, вообще-то, сугубо по делу, но, если вы не в кондиции, Захар Алексеевич…

— Для тебя, невероятная женщина, я всегда «в себе», — лёгкие, ехидные и насмешливые нотки тут же пропали из голоса, и Дымов словно бы весь подобрался, как хищник перед прыжком.

— Ну и отлично. У меня к вам неожиданное и достаточно смелое деловое предложение. Так что сразу скажите