Развод. Скандал в благородном семействе - Дора Шабанн

на избавление от зависимости от психоактивных веществ, поведенческих зависимостей и компульсий. Первая программа «Двенадцать шагов», «Анонимные алкоголики» (АА), разработана в 1930-х годах Биллом Уилсоном и Бобом Смитом, помогала участникам преодолеть алкоголизм. Впервые опубликованна в 1939 году в книге «Анонимные алкоголики: история о том, как более ста человек избавились от алкоголизма»

Глава 30

Переговоры и стратегии. Часть первая

«Audi, vidi, sili» (лат.)

«Слушай, смотри и молчи»

Я, естественно, тут же заалела и ушами, и щеками. Спасибо, что не залепетала ничего по-дурацки, а просто устало выдохнула:

— Дим, я слишком стара для всего этого…

А он чуть грустно улыбнулся, помогая мне подняться из-за стола:

— Я знаю. И адекватно оцениваю как реальность, так и себя. Именно поэтому настолько обнаглел.

Покачала головой:

— Конечно, это была бы моя сбывшаяся мечта. Марина под присмотром, и рядом с ней не какой-то проходимец, а достойный доверия, надёжный, давно испытанный и близкий семье человек.

— Постараюсь оправдать, — Димочка усмехнулся, на миг прижав к губам мои руки.

После этого полного намёков и иносказаний позднего разговора, я решила, что глупо куда-то его гнать в такое время, поэтому Дима остался в своей комнате над гаражом, где часто ночевал в те периоды, когда у нас была просто сумасшедшая выездная активность.

Утром мы все дружно и быстро позавтракали, потом выставили Феликса в школу и отвезли Нину в сад. А когда я попыталась благословить Димочку на подвиг с посещением реабилитационного центра, он хмыкнул:

— Вы же сейчас по делам? Ну, так я вас отвезу. Да потом созвонюсь, уточню, что там и как.

И поехали мы к адвокату.

В конторе Лиличкиного мужа нас встречали чуть ли не ковровой дорожкой. Вероятно, даже девочки на ресепшен знали, кто я, и какое интересное дело предстоит их блистательному руководству разбирать, поэтому меня со всеми почестями проводили в кабинет Мещерского, принесли чай, кофе и круассаны. И даже Димочке, который остался ждать меня в приемной, тоже организовали практически полноценный завтрак.

Вышло мило.

Олег Иванович встречал нас широкой и счастливой акульей улыбкой:

— Элин, ты молодец. Документы прислала отличные. Я тут уже кое-где пошуршал, запросы сделал. Иск подготовил, процедуру запустил. Давай, допивай кофеек, и посмотрим, что да как у нас выходит. Оценим, так сказать, нашу позицию.

— Сверим часы, — хмыкнула, осторожно попробовав кофе.

И взялись мы разбирать бумаги. В процессе узнала я от Олега дивное:

— Значит так, дача твоя в Карелии превратилась в трёхкомнатную квартиру неподалёку от основного офиса Ермакова. И принадлежит она, о-ля-ля, его новой секретарше.

Чего-то подобного я ожидала, но все равно получить подтверждение своим догадкам было неприятно.

Да, а ещё хвостиком от дачи оказалось полгектара земли в Псковской области. В какой-то глухой деревне Подберезовской волости на границе с Новгородчиной.

— На хрена он это купил, понятия не имею, — Олег пожал плечами. — Никакой трассы федеральной вроде там строить не собираются, чтобы выгодно потом продать. Сейчас это просто кусок сельхозки [1].

— Да и фиг с ним, — махнула я рукой, — пусть подавится своей землицей.

— Ладно, переходим к более интересным моментам. Значит, все, что у Ермакова было, конфисковали перед его посадкой, за исключением акций холдинга, поскольку это полностью его детище, нажитое праведным путём.

Здесь я кивнула, глотнула кофе и добавила:

— После того как у нас появился дополнительный акционер, картина сейчас выглядит так: тридцать процентов у Ермакова, двадцать девять — у Феликса, которыми я управляю до его двадцатиоднолетия. Двадцать один процент принадлежит Дымову, и у нас с Мариной по десятке.

Олег тут же призвал администратора, о чем-то с ней пошушукался, а потом спросил:

— Если твоего водителя к Марине в офис отправить сейчас с нотариусом, даст она тебе доверенность на управление своими акциями или с ней надо лично договариваться?

Я закатила глаза.

Выдохнула.

Это такое шило, что в мешке не утаишь, поэтому призналась спокойно:

— Марина у меня на реабилитации сейчас месяц будет находиться. Потом ещё в санатории отдохнет примерно столько же. Так что, наверно, надо нотариуса. Димочке я полностью доверяю, и он, конечно, к ней съездит.

— Ну и отлично, — Олег Иванович довольно потер руки, — тогда пусть отправляется. Но даже если Марина оставит эти десять процентов себе и, мало ли, сдаст их отцу, то всё равно у вас паритет. Вопрос в том, к кому примкнет Дымов.

Криво усмехнулась:

— Вот после тебя к Дымову и отправлюсь.

— Давай, поезжай поболтать с мужиком о делах, — понимающе усмехнулся Мещерский. — Он вроде ничего, ходят слухи, что адекватный. А ты — женщина умная. Уж договоритесь как-нибудь.

Я только молча глаза закатила.

— В общем, Элина Витальевна, давай откровенно. Позиция у тебя сильная. Если Ермаков со своим покровителем и связями пропихнут на дело нужного судью, у меня уже готово заявление на отвод, — приятно было поглядеть на человека, у которого от работы восторг, да.

А Олег Иванович продолжал воодушевленно вещать:

— Ну, так, по чесноку, Вадик действительно выглядит козлом, с какой стороны ни посмотри. Я, кстати, твои расходы на содержание свекрови тоже в иск впихнул, надо будет с него их стрясти вместе с моим гонораром.

Округлила глаза, чуть не подавившись кофейком: чтобы адвокат, да такой успешный, согласился работать без аванса?

А Лиличкин муж хмыкнул:

— За возможность поиметь Самого и Ермакова публично, я бы тебе еще и приплатил. Это резонансное дело. Коллеги из двух столиц на слушания явятся. Тебе, кстати, я бы не рекомендовал посещать заседания, Элин.

Так я и не рвалась особо, честно.

— Олежек, я с удовольствием не приду, если можно. Мне бы сейчас, в первую очередь, развод, ну да еще с Вадима стрясти на содержание детей средства.

— Мать, не дури. Все, что твой муженёк на тебя переписал, то есть машины, дом, пару вкладов — это все твоё. И не вздумай ему что-то возвращать.

Усмехнулась, отставив пустую чашку:

— Димочка, наш водитель, то же самое мне сказал.

— Ну, так вот и послушай умных людей. Ты же понимаешь, что Ермаков может упереться? Вплоть до того, что начнёт заливать, мол, его бес попутал. Петь про годы вместе? Или глаза закатывать да кивать на покровителя, типа, это чужая баба, и ребенок не его, а ему дитя подкинули. Но ты не ведись, я тебя умоляю. Ты же взрослая, адекватная женщина.

Покивала с умным видом, а потом сформулировала то, что давным-давно рвалось из глубины души:

— Даже если этот ребёнок не Вадика, а Самого. Даже если Вадик прикрывает начальство, мне, по большому