Развод. Скандал в благородном семействе - Дора Шабанн

Все же оступившись, шагнув с последней ступеньки, потому как начала искать в телефоне номер нашей страховой, не рухнула и ногу не подвернула только чудом.

Большим таким чудом, сердитым. Дымов его зовут.

Захар Алексеевич подхватил меня под руку, помог спуститься, затем накинул на плечи шубку и рыкнул:

— Куда бежишь, Золушка?

— Все потом, — пробормотала, протискиваясь между его монументальной фигурой и боком блестящей, новенькой иномарки.

— Элина, я отвезу. Говори, куда! — прогремело за спиной недовольное, и меня буквально вынесли из автосалона.

Оказавшись внутри автомонстра Дымова и назвав адрес, я практически отключилась от реальности: дозвонилась страховую, попросила «Скорую», набрала Диму и велела, если освободился, приехать к маминому дому.

Я была очень-очень занята. Спешила, лишь бы не думать, не представлять, что могло случиться…

Как-то много в моей жизни в последнее время появилось стресса. И боюсь я, что могу не вывезти все это «богатство».

А у меня дети. Трое.

Дымов, вероятно, плевать хотел на правила дорожного движения, поэтому добрались до родительского дома мы в рекордно короткий срок.

А не успели остановиться у подъезда и выбраться из машины, как во двор влетел знакомый внедорожник. Мгновение и выскочивший из него Димочка подхватил меня под руку и потащил в мамин подъезд, уверяя:

— Элина Витальевна, не волнуйтесь! Все будет в порядке.

Недовольно рычащий Дымов зачем-то потопал следом.

Хорошо, что все ключи я всегда ношу с собой, поэтому вскрывать квартиру родителей не понадобилось. А ещё честь и хвала нашей страховой, которая оперативно прислала реанимацию. Поэтому первую помощь маме оказали на месте, и когда состояние её стабилизировалось, врач безапелляционно заявил:

— Элина Витальевна, здесь однозначно госпитализация.

Поскольку я успела изрядно перепугаться, то согласно кивала и возражать, естественно, не пыталась.

А вот мама, когда, поблагодарив Дымова за помощь и договорившись, что Дима поедет следом за «Скорой», забралась к ней внутрь салона, меня удивила, чуть слышно прошептав:

— Йося… звонила…

Вздрогнула, ибо так матушка в последние годы звала Марию Иосифовну, с которой много разъезжала по курортам и санаториям.

Мрачно и непечатно мысленно вспомнила Ермакова и мать его, потом взглядом уточнила у врача, можно ли маме разговаривать. Ну и осторожно спросила:

— Чего хотела?

Мама скривилась и прошелестела:

— Просила… поговорить… с тобой…

— Не о чем нам с Марией Иосифовной теперь говорить. С внуками они могут общаться без меня, а с сыном её мы разводимся, и это моё окончательное решение.

Мама помолчала, прикрыв в глаза, а потом, когда «Скорая» остановилась около клиники, неожиданно заметила:

— Да, может, оно и… к лучшему…

Степень моего удивления не в состоянии передать даже богатый, могучий русский язык.

Определив матушку в клинику и пообщавшись с врачом о лечении и перспективах, возвращалась вместе с Димочкой домой, заскочив по пути в сад за Ниночкой, и размышляла о том, что же такое странное творится вокруг меня.

— Мир сошел с ума, определенно, — пробормотала, выбравшись из машины около дома. — Но «Яшу» Дымову мы, пожалуй, продать готовы. За его цену. Сам виноват.

Написала адвокату о результатах визита к Захару Алексеевичу, затем самому Дымову — про машину, а потом позвала на кухню Диму.

— Пора решать, вопрос с твоим трудоустройством у нас, — улыбнулась, разогревая ужин для всего своего развеселого семейства. — Ну и посоветоваться хотела на предмет: что бы такое пафосное из дома продать в первую очередь.

Вечер этого сумасшедшего дня прошел мирно: Фель играл, сначала на гитаре, потом с Ниной, а мы с Димой составляли список.

Самое смешное, что на следующее утро на крыльце снова стоял холодильник с копчёной рыбой.

То есть по-хорошему и откровенно некоторые не понимают?

Глава 33

Неожиданности ожидают

«Все дороги ведут к людям»

А. де Сент-Экзюпери «Маленький принц»

Утром всех отправила по присутственным местам: кого учиться, кого веселиться, а сама с Димой поехала в клинику.

Не так чтобы врач меня сильно порадовал, но и не напугал: снимают острое состояние, смотрят динамику, потом подберут терапию и на щадящий режим через дней десять готовы будут матушку отпустить домой.

— Подумайте про сиделку, компаньонку или пансионат для восстановления на пару месяцев. Но лучше бы ей всегда теперь под присмотром быть, — врач говорил о перспективах, и это радовало.

А маме все же стало заметно лучше, ибо она непременно желала общаться:

— Йося сказала, что ты её игнорируешь, звонки сбрасываешь и не перезваниваешь. А она Вадика никак не может найти, а тут еще и ты финты выдаешь.

— Ну как бы в моем понимании говорить нам с Марией Иосифовной больше не о чем, — усмехнулась, подавая маме поильник.

Врач, попросив не сильно утомлять пациентку, удалился, а я устроилась на стуле рядом с мамой, постаравшись вписаться в ее поле зрения.

А потом начались занятные подробности:

— Йося считает, что ты, как мудрая женщина, должна понимать: что неприятности случаются. Но нельзя же всю жизнь под откос? Она верит, что ты не дура, Вадика в итоге простишь и никаких глупостей себе не придумаешь, а то ведь останешься без денег, старой, никому не нужной разведенкой…

Какая прелесть.

То есть внебрачный ребёнок — это неприятность? Очаровательно. Но вполне в духе моей бывшей свекрови.

Поэтому я подмигнула маме:

— Главное, я останусь без ярма на шее в виде Ермакова и его матушки. А про деньги мы с Вадиком в суде пообщаемся.

— Но, дочь моя, развод — это же стыд и позор, — снова затянула свою давнюю волынку родительница.

— Мать моя, стыд и позор — это любовница, которая ребёнка родила, пока ты вроде как в тюрьме сидел. А развестись, после такого — самый правильный шаг.

Матушка только глаза закатила, но, поскольку врач просил её сильно не нервировать, я уточнила:

— Заблокировать тебе Йосю или будешь и дальше позволять ей на тебя яд сцеживать?

Мама приоткрыла один глаз и неожиданно хмыкнула:

— Может, пусть останется? Так, мы хоть что-то будем знать, что у них там происходит.

Ну, как бы такое себе обоснование, но ладно.

— Мам, я тебя предупреждаю: если тебе опять станет плохо после её звонка, вплоть до того, что ты умирать соберешься, телефон я у тебя заберу. Куплю новый, кнопочный, вообще без чужих номеров, кроме моего, внуков и Димочки.

Угроза была такая себе, поэтому мама покивала, и на сем мы разошлись.

После клиники заехали с Димой выпить чаю и немножко поговорить про Марину. Вчера я слишком уж перенервничала и довольствовалась его коротким: «Все в порядке!»

А