Развод. Скандал в благородном семействе - Дора Шабанн

И мысль продать инструмент во мне давным-давно укрепилась, но как-то я сильно сомневалась в платежеспособности образовательного учреждения, где проработала столько лет. Так что я, конечно, позвоню, но на удачную сделку рассчитывать не приходится, думаю.

Кстати, Дима, кроме пакетов с продуктами из гипермаркета, принёс мне еще корзиночку фруктов, в центре которой прятался маленький стеклянный шарик с огоньком внутри. А на ручке болталась открытка: «Ты обворожительна и восхитительна. Сладких снов, Эля!»

Захар Алексеевич со мной за эти нервы всю жизнь не расплатится, я полагаю.

Глава 36

Остановка по требованию

'Жила-была девочка. Всё у неё хорошо было. Всем верила.

Всех любила. Каждому себя чуть-чуть отдавала.

Так вот, однажды эта девочка закончилась'

С просторов Интернета

Отправив спать Феля и уложив Нину, вернулась на кухню — согласовать с Димой планы на завтра: кого будем когда навещать и что делать с имуществом, определенным «на продажу».

Так как до постели мне доползти сегодня днем не удалось, то голова моя выбрала вновь самый неудобный момент и… поплыла. Хорошо, Дима успел меня подхватить. Устроил на диване в кухне, принес воды и несессер с таблетками, а потом хмуро заметил:

— Вам надо обязательно отдохнуть. Элина Витальевна, так нельзя!

— Ох, Димочка, — устало прикрыла глаза, — ну, какой тут отдых? Когда вокруг постоянно творится весь этот дурдом, нет времени даже остановиться и выдохнуть, не говоря уже о каком-то там отдыхе.

Покачав головой, запила горсть обязательных таблеток тёплой водой, мечтая, чтобы день этот уже закончился, и можно было бы просто закрыть глаза.

Неожиданно Дима рыкнул:

— Прекратите! Так нельзя! Ну, не хотите о себе заботиться, так подумайте о детях. Вы их кому собираетесь оставить? Ермакову и его этой, хм?

Взбодрилась мгновенно, лишь только заслышав фамилию. Уставилась на Димочку удивлённо:

— Ермакову? С какого перепуга? Я не понимаю.

— Элина Витальевна, — он уселся на стул около дивана и взял меня за руку, — вам нужно позаботиться о себе. Обязательно. Вы почти все время плохо себя чувствуете, таблетки пьете от случая к случаю, живёте в постоянном стрессе. Посмотрите, сейчас все складывается идеально…

Глаза мои круглые продемонстрировали миру насколько «идеальное», в моем понимании, сейчас время.

А Дима усмехнулся, чуть сжав теплую ладонь:

— У Феликса как раз каникулы, матушка ваша в больнице под присмотром. Марина тоже в безопасности. Забирайте Ниночку из сада, прихватывайте сына и давайте на неделю хоть в дом отдыха, хоть в санаторий, хоть на море. Да куда угодно, лишь бы отсюда подальше.

Глаза мои раскрылись во всю их ширь: сейчас? Уехать? Это как это?

Не лето же, да и не зима. Ну, не сезон.

Куда и зачем мне тащиться?

— Подумайте о себе. Вам как раз и спешить сейчас некуда, — Дима лукаво улыбнулся. — Есть приличный адвокат, и делами вашими разводными он вплотную занимается. В конце концов, если будет что-то срочное, скажете, я сделаю.

А я смотрела на него, такого спокойного и уверенного в своей правоте, и до меня ме-е-едленно доходила простая истина:

— Я не обязана! Я больше не обязана делать всё то, чем привыкла безропотно заниматься много лет: то есть тащить на себе абсолютно всё. Без устали и без отдыха. Сама. Одна.

А потом или таблетки подействовали, или Димина идея так меня взбодрила, что я приподнялась на диване, допила свою воду и начала серьезно обдумывать неожиданную мысль об отдыхе.

Ведь, и правда, складывается все прекрасно: сыну будет полезно слегка проветриться и немножко расслабиться перед последним, решительным рывком в одиннадцатом классе, Ниночке путешествие и ворох новых впечатлений тоже пойдут на пользу. Психика у моей крошки неожиданно оказалась гибкая. Мама и Марина — в безопасности и, как сказал Дима, под присмотром.

А про Марию Иосифовну и Вадима Владимировича пусть у Оксаны голова болит, ибо за все надо платить. Нельзя и на елку влезть, и ничего себе не ободрать из ценных мест.

Вся та непонятная муть, в которой я жила последние годы, меня настолько утомила, что я действительно буду счастлива просто выдохнуть.

Остановиться, оглядеться и… посидеть в тишине.

Без мыслей, без тревог.

— Дима, ты гений! Так и надо сделать, — поглядела на него с благодарностью и потерла руки. — Сейчас пора спать, а утром вплотную займусь вопросом организации нашего отдыха.

Довольно улыбающийся Димочка проводил меня к лестнице и, покивав, услышав о планах, хмыкнул:

— А я пока разберусь со срочным в автопарке. Да пора уже его проредить, раз вы решились. Через Дыма продавать?

Я вздрогнула, ведь до сих пор хорошо помнила, как он мне предлагал выкупить Яшу.

— А без него никак? — осторожно уточнила, потому что от одной мысли о Захаре м-м-м Алексеевиче мурашки у меня по спине разбегались автоматически.

Дима хмыкнул:

— Вы же сами понимаете все, а? Он же влезет обязательно. А шуму и претензий будет сколько? Зачем?

— Да уж. Действительно — зачем? — усмехнулась и махнула рукой, — делай, как считаешь нужным.

На том и договорились.

Естественно, мой прекрасный сын не мог просто так согласиться с предложениями матери, которая ничего не понимает в жизни, поэтому утром, услышав о перспективах, начал с воплей и претензий:

— Куда уехать? Сейчас? Мам, ты что? Как я могу? Здесь все… У меня репетиции каждый день, там еще концерты, ну, выступления!

Вздохнула тяжело, но сегодня я была не «понимающей и поддерживающей матерью», а женщиной, между которой и ее долгожданным отдыхом стояли юношеские выбрыки.

— Мой дорогой, ты заканчиваешь одиннадцатый класс. Тебе нужно здоровье и силы для финального рывка, вплоть до поступления в ВУЗ. Ты со мной согласен?

Взъерошенный ребёнок недовольно кивнул.

Еще бы. Если не я, то с папенькой его жить — будет еще более сурово. И без компромиссов.

— Так вот, для того чтобы у тебя сил этих хватило до победного конца, то есть на все твои задачи, нужно отдыхать время от времени. Если ты останешься на каникулы дома, то будешь мало спать, плохо есть: где попало и что пропало. В итоге загубишь не только желудок, обмен веществ, кожу и печень, но и все свои перспективы, в том числе музыкальные.

То, что сердитый сын меня все же слушал — это однозначно победа.

— Милый, ты помнишь: сначала у нас идёт общее образование и только потом твоё прекрасное хобби, которое, заметь, я не запрещаю. Хотя ты изрядно стараешься и вытворяешь, черт знает что для того, чтобы вынудить меня это сделать.

Феликс угрюмо кивнул и