Развод. Скандал в благородном семействе - Дора Шабанн

тут, хоть тема трудная, но никуда же не денешься, надо обсудить. Поэтому сели в уголочке моего любимого маленького ресторанчика, взяли два чайника чая с мятой, и я осторожно спросила:

— Все сильно плохо, да?

Дима вздохнул и посмотрел на меня устало:

— Элина Витальевна, вы же понимаете, сейчас она то в депрессии, то злится.

— А, то есть документы не подписала…

Я, вообще-то, не сильно рассчитывала, но всё равно неприятно. Нет, мы справимся, но с Мариной придется отдельно через пару недель обсудить ее планы на будущее и узнать позицию относительно отца.

Димочка прихватил мою руку и легко коснулся губами пальцев, чуть грустно улыбнувшись:

— Конечно, подписала. Мы… поговорили с Мариной.

Я аж глаза вытаращила:

— И что?

— Вроде все складывается неплохо, — он хмыкнул. — Она, ну, скажем так, приняла моё предложение благосклонно.

Я глотнула чая и тихо фыркнула:

— Это значит не орала, не топала ногами и в тебя вещами не бросалась, я правильно понимаю?

— В целом, похоже, — очень знакомо усмехнулся Дима.

Мысль тут же мелькнула:

— Господи, ну чего Маринке ещё надо? Ведь золотой же мужик! Умный, надёжный, спокойный, давным-давно знакомы… ну и симпатичный достаточно. А то, что водитель и личный помощник? Так был у неё уже «золотой мальчик-мажор» из очень хорошей семьи! И где они все теперь, вместе с семьей и нашими деньгами?

А Димочка на самом деле клад.

— Дим, я очень надеюсь, что когда-нибудь Марина действительно поймёт, насколько крупно ей повезло. С тобой.

Дима налил мне чая, пододвинул тарелку с зефиром. А потом начал перечислять пункты плана на ближайшее будущее:

— После «детокса» поедем в санаторий, там я посмотрел, хорошая программа реабилитации, и место приличное. Лес с озером, Марина такое любит. Потом, как вернемся, и Марина решит с работой, будем ходить ежедневно на группу поддержки. А дальше будет уже какой-то виден результат и от психотерапии, и от таблеток.

Я молча пила чай, а поняла, что плачу, только когда он подал мне салфетку. Утерла слезы и вздохнула:

— Дим… уж какой ты подарочный… прости…

А он грустно усмехнулся:

— Да, бросьте, Элина Витальевна. Я понимаю, что Дымову не соперник…

— О чем ты? — глаза вытаращила, потому что поворот был совершенно неожиданный и неясно к чему.

Дима пожал плечами и снова налил нам чая. Потом на миг сжал мое запястье и, покачав головой, удивил меня еще сильнее:

— Ну, расскажет он сам, но… там… все серьезно, Элина Витальевна. Позвольте ему себя проявить. Он точно не от Самого. Вернее, Дымов удачно воспользовался протекцией. Было что предложить взамен. Вот, просто повезло человеку.

Голова у меня и так была квадратная от всего происходящего, а теперь для комплекта еще и пошла кругом.

Тем более Захар Алексеевич уже написал мне сегодня: «Элин, деньги за Яшу у тебя на счету. Ребят пришлю с эвакуатором за машиной с документами, когда скажешь. Кстати, когда мы едем в Петербург выпить кофе с видом на Исаакий?»

Так-то я обалдела от подобной скорости развития событий, ну, и пригласила мальчиков с эвакуатором на вечер. Про кофе решила пока не думать. Потому что.

А тут такие откровения внезапно.

— Дим, а ты про Дымова откуда знаешь?

О-ля-ля, он залился румянцем и потупился, но потом все же собрался с духом и признался:

— Я раньше у него в сервисе работал. Когда он только начинал. Так, пацан «принеси-подай». Но в то время нам это было сильное подспорье. Мы не так чтобы дружили, но общались хорошо. А когда Вадима Владимировича арестовали, Захар мне позвонил…

Глаза мои сегодня то и дело на лоб вылезали, как бы вовсе не выпали.

— Сказал за вами смотреть и поддерживать. Всех, кто будет лезть с предложениями помочь, посылать к адвокатам Ермакова, но ему самому обязательно сообщать. Ну и за Борскими приглядеть.

Поморщилась, вспомнив неудавшихся сватов, а Дима хмыкнул:

— Даже не представляете, как Дымов радовался, узнав, что вы рыбу любите.

А! Вот оно откуда.

— Дим, а сейчас что у вас с Дымовым за дела?

— Ну, он меня вчера предупредил, что раскатает, если я только рискну за вами ухаживать. Но я его успокоил, что мы с вами уже все решили.

Мы решили? Мы?

На миг закружилась голова, и стало трудно дышать, а он тут же встревожился:

— Опять, да? Не бережете себя, Элина Витальевна. Давайте домой, примите таблетки и полежать надо.

Кивнула и попросила:

— Нину забираем и поехали.

Но мне сегодня явно не судьба была тихо доползти до постели, чтобы в тишине не спеша собрать пазл этого странного дня.

Когда мы прибыли к дому, нас там ждал сюрприз. И хорошо, что около ворот, а не внутри. Но сюрприз, откровенно говоря, был так себе.

Злющий Ермаков встретил меня вопросом:

— Элин, что за хрень? С каких это пор хозяина домой не пускают?

А я, подумав, что очень удачно сменила код на воротах и калитке, хмыкнула:

— С тех самых пор, как мы разводимся.

— Спятила на старости лет? Какое разводимся? Ты кем себя возомнила?

Вот это поворот. Ермаков с дуба рухнул, что ли, я не поняла?

— Дима, идите с Ниной, грейте обед. Я сейчас, — попросила спокойно.

Еще не хватало ребенку наблюдать весь этот цирк.

Димочка взял за руку Ниночку и шагнул к воротам.

— Куда? Что, вообще, происходит? Вы тут ополоумели все? Дмитрий, ты забыл, на кого работаешь?

— О, много вы, Вадим Владимирович, пропустили, пока сидели… — криво усмехнулась.

И, когда он зло уставился на меня, улыбнувшись, добавила:

— У Оксаны!

Глава 34

Театр абсурда

'Плохо, когда тебя не понимают, но еще хуже,

когда ты сам перестаешь понимать других'

А. де Сент-Экзюпери «Маленький принц»

Вернула Вадиму злую усмешку, а потом кивнула на Диму:

— На меня он работает.

И успокаивающе махнула Нине:

— Идите, переодевайтесь, мойте руки и грейте еду…

Дождавшись, пока Дима и Ниночка скроются за воротами, повернулась к практически бывшему мужу. Внимательно его осмотрела и мысленно хмыкнула:

— Да, не лоснится, весь поседел, щегольский лоск пока еще себе не вернул. Одет в новое, но видно, что не супер-люкс-бренд. Морщин стало больше, выражение лица недовольное.

И вдруг расплылась в улыбке, ведь вопрос: «А мне-то что от этого?» всплыл сам с собой. И очень много радости принёс неожиданный откровенный ответ: «Да мне плевать!»

Поэтому открыто посмотрела в лицо Вадима и спросила:

— Ты чего явился?

Ермаков опешил, потряс головой и изумлённо уставился на меня:

— Мать, ты с ума сошла? Вообще-то, это мой