Развод. Скандал в благородном семействе - Дора Шабанн

— Элина, шутки в сторону. Если вопрос в деньгах… — ох, уж эти барские замашки.

Терпеть не могу подход: «Сколько ты стоишь?», но не в моем случае выпендриваться, поэтому спокойно, Элина Витальевна, спокойно:

— Захар Алексеевич, я не намерена обсуждать эту тему по телефону. Можно сказать, что вопрос не столько в деньгах, сколько в доверии.

— Я приеду!

Фыркнула про себя:

— Какой быстрый. Вот прямо сейчас, в полночь, к нам домой? Не смешите мои тапочки!

Глубоко вдохнула и ме-е-едленно выдохнула:

— И все же я хотела бы сохранить историю в рамках делового взаимоотношения, поэтому планирую прибыть к вам в офис с документами. Просто скажите, в который из?

— Хорошо, Элина Витальевна, я вас услышал, — строгий деловой тон мгновенно пришел на смену тревожному. — Полагаю, неуместно будет встречаться в вашем Холдинге, так что давайте ко мне на Загородную. Завтра я там буду с десяти утра, администрацию и ресепшен предупрежу. И жду вас в любое время.

— Отлично, постараюсь быть к десяти. Спасибо большое.

Дымов хмыкнул:

— Тогда до встречи. Спокойной ночи, Элина, сладких снов.

Вот прямо да, таких сладких, что, если весь тот дёготь, который на меня вылил Ермаков, разбавлять мёдом в соотношении «бочка к ложке», то, собака, слипнется всё. И у всех.

Пока общалась с Дымовым, Дима явил свою персону на порог.

Удивительно, он за день как будто осунулся, помрачнел, потемнел лицом, но маленький букет альстромерий в шляпной коробке держал уверенно.

Любопытно. Сейчас что-то будет.

Димочка оглядел меня внимательно и горько усмехнулся:

— Знаете уже, да?

Усмешку вернула, плюс ещё пожала плечами и жестом пригласила в кухню.

Все-таки она у нас, как ни крути, сердце дома. В ней обсуждались все проблемы, решались вопросы, собирались семейные советы. И в принципе беседовали о важном мы тоже здесь.

Димочка уселся за стол, сложил перед собой руки, уткнулся в них взглядом. И глухим голосом очень монотонно начал вещать:

— Вчера утром меня вызвал Сам. Велел съездить к двенадцати за Вадимом Владимировичем.

Тут я хмыкнула:

— Ну, конечно, как же без «Всевидящего ока»?

— А когда он сказал, куда Вадима Владимировича надо отвезти… — в голосе Димы звякнул лед, а у меня аж все волоски на коже стали дыбом. — Я отказался.

Димочка вскинул на меня мятежный взгляд.

Мне осталось только головой покачать: бунт ведь на корабле…

— Сам несколько лет назад давал денег на операцию для отца, — виновато выдохнул этот чудесный мальчик.

Я помнила ту историю, и мы тоже в ней участвовали, но общая сумма была огромная: операция и лечение в Швейцарии оказались очень дорогими даже по нашим вполне себе состоятельным меркам.

— Он потребовал все вернуть, — горько хмыкнул Дима, а я вытаращилась в недоумении.

Это как это? Вопил ведь тогда иерихонской трубой на все бизнес-сообщество города, что помощь оказал безвозмездно…

Димочка криво усмехнулся:

— Ну, я поехал, продал машины: свою и отцовскую. Еще у меня был дом во Псковской… от бабушки наследство. Туда метнулся и его тоже продал. Чего там по мелочи не хватило — кредит взял. Ну, там не так и много… Потом приехал, денег ему вернул и заявление на стол…

Ты ж моя прелесть! Ещё один представитель бунтующей молодёжи. Как-то они кучно пошли, да.

Небесное воинство, что-то я не понимаю, за какие грехи мне вся эта радость досталась?

Димочка посмотрел на меня и, печально вздохнув, заметил:

— Вы всегда были слишком добры и вежливы, внимательны и заботливы. Только мало, кто это ценил.

А потом он подхватил мою руку, лежавшую на столе, и неожиданно прижал к губам.

Взглянул на меня исподлобья:

— Но я помню.

Вот это новость.

Надо было что-то сказать, но я сидела вся в шоке и чувствовала, как полыхаю ушами, однако пришлось резко собраться, потому что, если честно, потерять Димочку я сейчас была не готова. Как бы то ни было, но Марине, к сожалению, нужен будет постоянный присмотр, ведь позволить дочери, хоть бы уже и взрослой, губить свою жизнь, я пока оказалась не в состоянии.

Вновь мелькнула мысль, что неплохо было бы сходить на консультацию к психотерапевту, а может, даже походить на курс, но опять же отложила её до того счастливого времени, когда расстанусь Ермаковым окончательно.

А пока протянула руку и двумя сжала тёплую ладонь Димы:

— Ну, раз ты уволился, то приглашаю продолжить совершать трудовой подвиг в том же объеме, но теперь работая непосредственно на меня, без ненужной прослойки в лице Вадима Владимировича и Самого.

Бесконечное удивление в глазах Димы вызвало непроизвольно мягкую усмешку:

— Неужели ты думаешь, что мы с Мариной, Феликсом и Ниночкой совершим такую глупость — упустим тебя?

Вот теперь заалел ушами он.

Было ужасно мило.

Точно так же как и его несколько бессвязные восклицания:

— Да! Я, конечно, а как же… Вы же знаете, я всегда… Ну и не просто работать… я же с вами… Простите, Элина Витальевна, — он снова прижал мои руки к губам, а потом вдруг встряхнулся и, не выпуская моих ладоней, встревоженно уточнил:

— А где Марина?

О-ля-ля…

Сейчас будет… горько.

Глава 29

Полуночники

'Я могу управлять Соединенными Штатами

и могу управлять своей дочерью Эйлис,

но я не могу делать то и другое одновременно'

Т. Рузвельт, 26-й президент США,

лауреат Нобелевской премии мира 1906 г.

Тяжело вздохнула, руки освободила, встала со стула и полезла в холодильник со словами:

— Поужинать тебе надо. Сейчас всё равно посреди ночи ты никуда не помчишься. Поешь спокойно, а я пока расскажу, что у нас тут «развеселого» приключилось.

— Что с Мариной? Где она? — неподдельная тревога в голосе меня чуть успокоила: не бросит он нас.

— Там, где, собственно, и оказывается тот, кто много пьет. Рано или поздно, — мрачно хмыкнула. — Сейчас она в клинике.

Дима подскочил:

— Я поеду!

Какой резкий и быстрый…

Прихватила за рукав, отбуксировала к столу обратно:

— Завтра — пожалуйста. Сброшу тебе часы посещения, телефон лечащего врача и список того, что можно привезти. Ты уточни ещё сначала, пускают ли к ней гостей? И если хочешь, конечно, можешь навестить. Будет невесело.

Мрачный Дима вернулся к тарелке с поздним ужином, а я, усевшись напротив с чашкой успокоительного чая, рассказала, как занятно у нас тут было:

— Естественно, я волновалась, когда ты пропал, и Марина приехала совершенно невменяемая. Да, матушка со свекровью тоже у нас тусили в ожидании Ермакова. А он просто не явился.

Здесь Дима подавился.

— Прости,