Алексей Хвостенко и Анри Волохонский - Илья Семенович Кукуй

class="stanza">

я горел огонь

дрова из печки обваливались на пол

горящие поленья просились обратно в печь

я хотел написать так:

«труп огня разлагался на глазах

горячее дыхание подымалось к потолку

к стеклянной крыше над нами»

так я писал

строка не поспевала за словом

мысли в строгом порядке путались

писал я: «горел огонь»

любезные сердцу формы огня грамма-

тическими трелями пели пиво

пили пево

2

осталось около

настаивать долго и бесполезно

я горел

спокойное пламя взлетало и опускалось в жаровню

светлые угли дерева

чугун и глина тепла

сто лет вперед и назад – это камень

веко оглядывалось —

я огонь

пишу «огонь»

свет тлеющих слов открывается

открыт

3

видимые образы исчезают один за другим

исчезают один за другим

один за другим

один за другим

один за другим247

* * *

Город

Лизе Лозинской

Простой и ясный выстрел в небо

Пустырь, над ним колодец плотный воздуха

Плывет огромный дирижабль

В колосьях тронутого полиса

Мир рассыпается на части

Свирепым блеском до фундамента

И близорукий полицейский

В него гидрантом медным тянется

От слова к действию, что мыслью

Основано на башне солода

Шахтер с лопатой золотою

Спускается по руслу города

Он так внимателен и цепок

И так его рассудок пенится

Что разгулявшийся прохожий

Мораль припомнить не поленится

Ночь, горизонт встает над морем

И устремляется проливами

В свой материк, к своим потокам

Что полнятся его служивыми

А те по дюнам-великанам

Кирпич на камень, как положено

Из дома в дом бегут с тимпаном

Ручьям открыв природы госпиталь

О врач, последним доходягой

Склоняя плотное и полое

Я брошу посох свой и лягу

Под исцеляющим навечно пологом

23.03.97 N. Y. C. 248

Катулл

Саше Дрючину

Люблю и ненавижу. Далеко

Стоит прохлада северного лета

Проплывшей тучи выпив молоко

Я пьян судьбою первого поэта

Люблю и ненавижу. В самый раз

Остаться здесь, развеяв пыль дороги

Смотрю на небо, день уже погас

И вечер ночи удлиняет ноги

Дождусь утра. Сквозь тонкое стекло

Мерещится легко и обозримо

Летящего пространства волокно

И слышен голос будущего Рима

Люблю и ненавижу. Этот звон

Из конуры мне цербер лает хлебный

Уж тьму столетий вижу тот же сон

И пью его настой целебный

Открою дверь и жажду утолю

Глоток с похмелья опрокинув света

Пою я, ненавижу и люблю

Терплю покой последнего поэта

Июль 97

Cold Springs, Pen. 249

Пушкин

Колесо времени

Колесо чувства

Колесо ума

и Колесо пространства

А я (пустое дело гневаться!)

Хотел и думал рассердиться

Но что-то сердце нынче ленится

И чувству в лад не хочет биться

Ищу будить его глаголами

Как новый стих будил Державина

Но брат осел за Сумароковым

Плетется рифмою ужаленный

Другое дело между строчками

Заставить глаз насторожиться

Чтобы обвальным многоточием

В силок цезуры провалиться

И я б на месте Кантемира

Стоял бы в стойле – конь стреноженный

Читатель мой, владыка мира

Веди меня тропой нехоженой

Пойду с тобой (куда прикажете?)

И за слепым пойду водителем

Из зерен нежити на пажити

Возьму Крылова в предводители

И паки Шаховскому кажется —

Огромный дом горит в Коломне

В Обдорске протопопом вяжется

Гранит, что спит в каменоломне

Вотще двенадцати коллегий

Фонвизин славит географию

И Баратынского элегии

Звучат как миру эпитафии

Языков пьян, Давыдов в лоскуты

И только трезвая Светлана

Над романтическими досками

Витает в облаке тумана

Зачем сверчок трещит за печкою

Чтоб вот уж три десятилетия

С веселой грамотой заплечною

Я б царства славил междометия?

Теперь, теперь люблю молчание

Истории не нашей грамоты

Самодержавное звучание

Оплачено всевышней грамотой

Любить ее или сердиться

На ископаемое множество

Чтоб сердце перестало биться

Любя любви своей ничтожество

Чтоб треск оружия беспечного

Летал сто лет за мною следом

Сержусь, конечно, но навечно ли

Мне быть Радищеву соседом?

Сентябрь, 98

Paris 250

Две песни про ангела Ольгу

На Ольгины именины 24 июля 1999 г. в «Симпозионе»

* * *

Вот ангел Ольга пролетел

Над нами Ольга пролетел

Пред нами Ольга пролетел

К нам ангел Ольга залетел

Над нами небо высоко

Пред нами небо далеко

За нами небо далеко

Под нами небо глубоко

Но с нами Ольга здесь сидит

И с нами Ольга здесь лежит

Он с нами ест и пьет и спит

И в легком воздухе висит

Он нам и влага и еда

Он нам прозрачная слюда

Он нам оттуда и сюда

Приносит всякие блага

Сверкает левое крыло

Сверкает правое крыло

Над нами небо проплыло

И стало в комнате светло

И стало в комнате светлей

Красней, белее, зеленей

Намного стало веселей

Так пой же