После войны - Алексей Алексеевич Шорохов

МАКС. «Живы́й в пóмощи Вы́шняго, в крóве Бóга небéснаго водвори́тся, речéт Гó сподеви: застýпник мóй еси́ и прибéжище моé, Бóг мóй, и уповаю на Негó я́ко Тóй избáвит тя́ от сéти лóвчи и от словесé мятéжна: плещмá Свои́ма осени́т тя́, и под крилé Егó надéешися: орýжием обы́дет тя́ и́стина Егó. Не убои́шися от стрáха нощнáго, от стрелы́ летя́щия во дни́, от вéщи во тмé преходящия, от сря́ща и бéса полýденнаго. Падéт от страны́ твоея́ ты́сяща, и тмá одеснýю тебé, к тебé же не прибли́жится…»

Пока Макс читает молитву, разговор в «буханке», перекрикивающий разрывы, молитву.

СОБОЛЬ. Какая по счету война, и ничего же нового!

ШРЕК. «Птичка» над нами!

АКИМ. Она и наводит, к бабке не ходи! А ты говоришь, ничего нового!

БОЕЦ. По раненым, сволочи, бьют! По санитарной команде!

АКИМ. Уходим! Соболь, дорогой ты наш, уходим!

Звук разрывов отдаляется… Мимо «буханки» пролетают уже более мирные пейзажи.

МАКС. Ребята, есть такой хороший псалом, девяностый! Давайте почитаю.

Шрек смотрит удивленно.

АКИМ (объясняя Шреку). У него краткосрочная потеря памати. Что было минуту назад, не помнит. А молитвы и сборку-разборку оружия – все помнит наизусть!

Шрек нервно хохочет. Макс заново начинает читать псалом…

ШРЕК. Кажется, ушли! Капитан, от лица службы объявляю вам благодарность! Да притормози ты, Соболь, ну куда уже так гонишь, не дрова везешь!

АКИМ. Да хватит, Макс! Арта уже сюда не добивает, отдохни. Соболь, стой!..

Разрывы стихают. Машина катится все тише, тише. Наконец встает…

Аким с Максом, выскочив из салона, бегут к дверце водителя…

Аким распахивает дверь. Рука Соболя бессильно падает с руля. Кровь, не мощными толчками, как из перебитой артерии, сочится из Соболя.

АКИМ. Турникет! Бинты! Доктора!..

ШРЕК. Ноги подержи ему, я на ручник поставлю!

Шрек ставит машину на ручник, и Аким осторожно снимает ногу Соболя с педалей тормоза и газа.

Боевые друзья выносят Соболя из кабины, сажают, прислонив к колесу.

Соболь улыбается, взглянув на друзей. Опускает голову и застывает… Подбегает Врач…

ВРАЧ (нагнувшись, быстро осмотрев его). Селезенка разорвана. И здесь навылет… Все.

Аким, Макс, Шрек, Врач поднимаются, медленно снимают шлемы…

АКИМ. Да он знал это… и спокойно вывозил нас. Пока мог.

ШРЕК. А он молился с нами?

АКИМ. Ты же видишь. (Показывает Шреку окрашенный кровью Соболя тампон, который Врач хотел накладывать, но раздумал.) Эта его молитва спасла и нас, и всех «мобиков» в салоне.

С бинтом и тампоном в двух руках, как с покровом Богородицы, Аким идет на авансцену… Другие невольно следуют за ним в отдалении…

АКИМ (кому-то над залом). Очень немногие могут подняться до такой молитвы. Соболь поднялся… Покойся с миром, брат! До встречи. Спасибо тебе!

Пока Аким это говорит, Соболь в глубине сцены в золотистом луче поднимается по пожарной лестнице вдоль обугленной стены на верхнюю площадку сцены. Его там встречают другие павшие воины. Они золотятся, их раны сияют, они обнимают Соболя, уводят куда-то наверх за собой…

Раненые между тем опять расходятся по койкам, с помощью Врача и Сестры укладываются…

Затемнение.

Сцена 2

Тыловой госпиталь. Коридор перед палатами. Здесь почище и просторнее, гораздо больше коек…

ВРАЧ–1 (кому-то по телефону, кричит). Да светлодарский госпиталь уже переполнен! С Клещеевки, Курдюмовки везут… да со всего южного выступа фронта!.. Да, да! Нет, что ты, с Чечней даже не сравнивай! Гораздо все страшнее! Арта выкашивает, беспилотники, пореже авиация… До стрелкотни у них там не доходит даже. Пулевых ранений нет почти, 90 % осколочные!

Врач заводит Акима, Макса, санитары заносят Шрека…

ВРАЧ (ВРАЧУ–1). Здорово, Сергеич! Санитарки требуются?

ВРАЧ–1. Спрашиваешь.

ВРАЧ. На работу принимай. Там госпиталь наш разбомбило…

ВРАЧ–1. Так, сразу выключаем и сдаем сотовые в ординаторскую!

МАКС. С какой еще стати?

Аким его одергивает.

ВРАЧ–1. Тех, кто не понимает, посылаю в пешую экскурсию. Не туда, куда подумали. А вон к тому окошку…

Врач–1 отбрасывает занавеску (или поднимает жалюзи) перед экраном (окном). Там (за окном) разрушенный соседний корпус госпиталя.

ВРАЧ–1. Там куча симок светилась – с пропиской из Поволжья, Владивостока, Москвы… Поэтому, куда посылать «Хаймарс», у хохла даже вопроса не возникло.

Бойцы переглядываются, потом выключают телефоны и сбрасывают в пакет, который держит молодой ординатор в майке с надписью «Ларису Ивановну хачу!». Тот их уносит.

Бойцы располагаются на койках… Кто-то на матраце, на полу – коек не хватает.

МАКС (Акиму). Слушай, вроде у меня башка прошла. Расскажешь, что там с нами было?

Аким серьезно смотрит на Макса. Не торопясь, отвечает.

АКИМ. Ну… После того, как ты сжег свой первый «Леопард»…

Макс недоверчиво поднимает контуженую голову.

МАКС. Я? «Леопард»?

Шрек с трудом удерживается от смеха.

АКИМ. Он выкатился как раз из-за той «Брэдли», что ты подбил сначала…

Шрек не выдерживает, прыскает в ладонь.

МАКС (расплываясь в недоверчивой улыбке). Гонишь!

АКИМ. Гоню, братишка. Я ж тебе раз двадцать расписывал уже, как нас накрыло бомбой.

Макс снова недоверчиво смотрит.

МАКС. Бомбой?

АКИМ. Американской планирующей. Прямо в дверь вошла…

ШРЕК. Ты ее назад прикладом, как вышибала в кабаке, а она все ломится и ломится, как шлюха!

Боец, проснувшийся на своей койке, хохочет.

БОЕЦ. Ну вы веселые ребята.

АКИМ. Давай знакомиться!

ВИКИНГ (заходя). Давай!

Викинг, могучий воин, полностью экипированный, заходя, заводит двух раненых. Каждый припрыгивает на одной ноге, костыль в каждой руке.

Одного Викинг бережно сажает на свободную койку, второго просто отпускает, и он падает на пол, мимо матраца. Переползает на матрац. За Викингом семенит Врач–1. Тот, который на койке, представляется первым.

ЯША. Яша!

Все здороваются с ним, представляются. Боец снизу, с матраца представляется: Волк.

ВИКИНГ. С этим можно не знакомиться. Он и по жизни волк позорный. Я Викинг. (Подает на руко пожатие бойцам руку.)

У Акима, Шрека, Макса глаза округляются от восхищения.

АКИМ. Командир «Вихря»?

ВИКИНГ. Так точно!

Доктор смотрит медкарты и замечает, что Яша держится за бок.

ДОКТОР. А здесь что держишься? Болит?

ЯША. Есть малость.

Доктор сам нажимает, Яша стонет.

ДОКТОР. Язвы не было? Гастрит?

ЯША (мотает головой). Раньше не. А тут кто ж его знает. Полтора месяца в укропском плену, в воронке от «Смерча» сидел. Жрать почти не давали. А воду пили