После войны - Алексей Алексеевич Шорохов

Военная пьеса по мотивам повести Алексея Шорохова «Бранная слава»

Действующие лица

АКИМ – доброволец, до подписания контракта с Министерством обороны работал военкором, 35–40 лет.

ДАША – медсестра, родом из Мариуполя, 25–30.

ВИКИНГ – командир добровольческого батальона, профессиональный воин, за спиной Чечня, Сирия, Центральная Африка, 40+.

ЯША – мобилизованный, при подрыве на мине лишился ноги, 30+.

ВОЛК – зэк со стажем, по «тяжелым» статьям (наркотики), записывается в «Шторм Z», чтобы соскочить со срока, 40+.

СОБОЛЬ – доброволец, разведчик с опытом Афгана и Чечни, русский воин в высшем смысле этого слова, 50+.

ВРАЧ – усталый военмед, доброволец, в Донбассе давно, принимает и спасает раненых с 2014 года, 60.

МАКС – доброволец, в мирной жизни был алтарником, контужен, кратковременная потеря памяти, 30+.

ШРЕК – снайпер, контрактник, 25–30.

МАША – тележурналистка, настойчивая, в меру глупая, 38–40.

Бойцы, Санитары, Эксперты, Официанты, Росгвардейцы.

Первое действие

Сцена 1

Эвакуационный госпиталь. Госпитальная палата. В койках спят раненые. Под потолком какие-то обломки, кубы, кубики с детскими рисунками…

Молодая медсестра в наушниках слушает музыку – российская и зарубежная эстрада… (Музыка – в наушниках, но мы ее слышим. Понимаем, что это звук в ее наушниках, потому что она увеличивает громкость, нажимая на кнопочку, и музыка смолкает, когда Сестра снимает наушник, отвечая на звонок телефона.)

Звонок стационарного телефона. Медсестра снимает трубку.

СЕСТРА. Нет, нет, у нас на этаже палаты переполнены… А на второй, в семнадцатую, можно.

Кладет трубку, снова надевает наушники. Проводок от наушников тянется к сотовому телефону. Сестра переключает в телефоне композиции… Филипп Киркоров, Стас Михайлов, Земфира… Сестра обрывает одну песенку, вторую… Вдруг начинает звучать «Случайный вальс». Она прислушивается, делает погромче, покачивает головой в такт музыке и словам. Встает, кладет мобильник в нагрудный кармашек халата, приносит и начинает раскладывать таблетки по тумбочкам перед больными, кружится по палате в вальсе… По ходу берет костыль одного из бойцов, кружится с ним. Сначала ее рука – на костыле, как на руке партнера, на отлете, затем прижимает костыль нежно к груди…

Аким просыпается, любуется ей. Приподнявшись на локте, выпивает таблетки, любуясь… Сестра, замечая его внимание, танцует грациозней. Улыбаясь, он фотографирует ее на свой телефон. Протягивает руку. Она, взяв его за руку, кружит вокруг его койки…

Входит Врач, приостанавливается в дверях, покачивая головой. Сестра виновато ставит костыль на место.

СЕСТРА. Вот Антон Егорович, ночью поступили еще двое (кивает на раненых, подает медицинскую карту).

ВРАЧ. Смотрю, уже танцуют… Скоро в бой? (Читает медкарту.) Акимов Павел Сергеевич, осколочное… Так, сними футболку… (Подсаживается.) Так болит?.. А здесь?

Аким отвечает односложно на вопросы врача – да, нет либо стонет от прикосновений Врача.

ВРАЧ. Так, здесь перелом… И здесь. (Записывает.) Шину поставили, правильно… А это что?

АКИМ. Да просто от кирпичей, когда от взрыва привалило.

ВРАЧ(пишет). Множественные ушибы… Не тошнит? Как голова, не кружится?

АКИМ. Есть немного. И гудит, собака.

ВРАЧ. Сюда смотри. (Осматривает глаз.) Ложку видишь?

АКИМ. Ну так, через пятно…

ВРАЧ. А здесь?

АКИМ. Здесь свет.

ВРАЧ. Так. Первая (кладет таблетку), через полчаса – вторая, понял?.. (Отходит к другому раненому.)

Доктор переходит к другому больному, Аким остается в луче света. Садится, натягивая футболку.

АКИМ. Первое, что понял после взрыва, – свет. Он пробивался сквозь обломки кирпича, которыми завалило. Значит, глаза видят.

Аким говорит в пространство, в зал, себе, Богу… С его словами раздается, резко нарастая, звук снарядного прилета и разрыва, обрушения здания. Свет мигает, гаснет и дрожит, пробиваясь тонкими лучами сверху… Кубы и обломки обрушиваются из-под потолка. Разборные стены валятся. Койки переворачиваются… Бетонная балка в падении разламывается пополам. Все в дыму.

Ничто не задевает Акима, он в прежнем темпе продолжает рассказ. (На экране-окне идет хроника – взрывы, разрушения, поддерживая его рассказ и обрушение декорации.)

АКИМ. Рядом раздавался надсадный глухой рев. Не стон и не крик. Рев человеческий. Того, кто ревел, стали откапывать первым…

Выбегая, Бойцы и Санитары начинают разгребать завалы… Откапывают Макса… Светят фонариками. Свет луча перемещается на него.

АКИМ. Обе мои руки были придавлены. Были ли они на месте или это было «фантомное шевеление» уже не существующих рук, я не знал. Первое, что после взрыва… – верить. Что жив, что свои придут на помощь. Что еще чуть-чуть, и все закончится…

Без сил падает с койки в завал.

БОЕЦ–1 (раскапывая Макса, прислушиваясь). Это были уже привычные артиллерийские прилеты. «Натовские» 155 миллиметров. Другие до Кодемы в этот день не добивали. Советский калибр у хохла уже почти иссяк, и то, что летело дальше минометов, было западного образца.

Макса вытаскивают из-под завалов.

МАКС (тряся головой). Братцы, братцы!.. Нет, нет, не арта это, братцы!

СЕСТРА. «Град»?

МАКС. И не «Град». (Начинает говорить в зал и Богу.) Сквозь потолок прошли светящиеся огненные ручейки и разлетелись в стороны по комнате!.. Потом все. Тишина… (Внезапно вскидывается.) Где Аким?! Там Аким!!! (Показывает.)

Бойцы и Макс начинают вытаскивать Акима из-под завалов.

МАКС (ревет). Акимка, держись!!!

Голова Акима появилась из-под завалов.

МАКС. Живой, братишка?

Поднимают Акима.

ВРАЧ. Цел? Стоишь? Руками двигать можешь?

Аким пробует руки – правая поднимается, пальцы шевелятся, правая вист как плеть. Аким с удивлением смотрит на нее.

Врач дергает за руку, Аким кричит.

АКИМ (озираясь, как помешанный). Хорош! Наши где?! Еще пятеро?! Леха, Злыдень, Сват?!

БОЕЦ–2 (угрюмо). Под балкой все – «двухсотые».

Аким садится, с бессильным то ли рычанием, то ли стоном на обломки… Одной рукой обхватывая голову…

Вбегает веселый Боец. Демонстрирует экран смартфона…

БОЕЦ–3 (восторженно). Акимка, позырь! Хохлы уже выложили! Це була корректируемая планирующая бомба! Натовская! Укропский штурмовик ей по нам отработал! Такой домина, а сложился весь в труху! Бетонные перекрытия як спички сломались! (Восхищенно озирается.)

Аким в ярости выхватывает мобильный БОЙЦА–3.

АКИМ. Я говорил тебе все выключать! Мразь тупая! (Швыряет сотовый в обломки, выхватывает автомат.) По тебе навели! (Передергивает затвор.)

Акима останавливают другие бойцы, санитары, отбирают автомат, кто-то быстро уводит Бойца–3. Акима укладывают в койку – силой удерживают какое-то время, Врач делает укол, Аким, дернувшись несколько раз, затихает. К этому времени обломки уже убраны, восстановлено госпитальное освещение – и мы снова в госпитальной палате.

Врач сидит возле койки другого раненого. Теперь они – центр внимания, акцентированный светом.

ВРАЧ