После войны - Алексей Алексеевич Шорохов

Заменив проводку, Спартак слез с вышки и только тут заметил, что ему от крайнего дома энергично машет рукой старик.

Собрав инструмент, связист закинул автомат за спину и пошел к мирному.

– Здорово, сынок!

– Здорово, дед!

– Ты из «барсуков» будешь?

– Нет, я с бригады.

– А, ну это все равно… Тут мне ваши на днях, «барсуки», привезли гостинец от моих, от родных, из России. Нашли меня! Представляешь! Из Орла гостинец пришел.

– Супер, дед! Поздравляю!

– Я вот что… Может, ты оголодал? Перекусить домашнего то есть не хочешь? У меня тут и собственного производства настоечка есть…

Спартак посмотрел на часы, время еще было.

– Что же не поесть, дедушка, когда добрый человек приглашает.

И Спартак шагнул под низкую притолоку одноэтажного оштукатуренного на украинский манер дома, мазаные стены которого уже получили пару оспин от недавнего обстрела.

Колун

Колун возник из-за низких сосенок внезапно и непривычно, с каким-то неопределенного цвета горбом за спиной. Шел, угнувшись вперед, тяжело, разлаписто ступая по усыпанному хвоей песку.

Спартак, уже неделю ежедневно ходивший в караул, увидел товарища и почти сразу понял – несет что-то большое, недавно добытое.

«Может, кабан», – подумал Мишка.

Но нет, когда взводный подошел ближе – Спартак разглядел совершено точно – косуля.

Колун последние несколько дней поутру уходил с автоматом на охоту. Позавчера лебедя принес, сказал, мясо хорошее, но вонючее, повар его потом полдня в уксусе вымачивал. Вчера пустой вернулся, смеется: зайца подстрелил, но не догнал – шустрый зайка оказался, на тот свет своим ходом сбежал.

А сегодня вот удача так удача!

– Ну ты красавчик, взводный!

Колун усмехнулся:

– Что стоишь, штрафник? Помогай, давай!

* * *

Спартака «барсуки» вернули по-тихому, не докладывая наверх. Колун уговорил ротного, мол, накажем, из караулов вылезать не будет, но, как говорится, русский русскому помогать должен.

В благодарность армейцы отгрузили доброволам три цинка «семь шестьдесят вторых» для ПК[48] и по ящику «эфок»[49] и «эргээнок»[50]. У доброволов ни того ни другого не было, а ПК были. И воевать в случае чего как-то надо было.

Наконец Спартак сменился и подошел к небольшому костерку возле их землянки, где в котле уже кипело подсолнечное масло с лучком и куда Колун штык-ножом срезал дымящееся мясо свежеосвежеванной козы.

Вокруг столпилось чуть ли не полроты посмотреть на диковинку.

Военные нередко выходили на охоту, договорившись с соседями на флангах про стрельбу одиночными и в землю (чтобы пуля в случае промаха не полетела искать себе незапланированную жертву).

Тушенка, конечно, хорошо, но свежего мяса никто не отменял.

Поэтому начальство смотрело на это сквозь пальцы, отпуская лучших стрелков на добычу калорий и жиров.

– Расходимся, расходимся! – гнал зевак Колун. – Что столпились? Ждете, когда хохол насыплет по скоплению?

Все понимали, что сержант прав: совсем недавно армейцы поставили три «восемьдесят вторых» бэтэра в расположении рядом друг с другом, буквально через десять минут хохлы накидали по бронетранспортерам 155-ми из «трех топоров», и накидали точно – не иначе как «Эскалибурами» хреначили!

Но любопытство было сильнее.

В конце концов Колун чуть ли не пинками разогнал толпу.

У костра остались только незанятые бойцы из его взвода.

– Спасибо тебе, взводный! – вдыхая ароматный дымок и чувствуя прилив благодарности, сказал Спартак, глядя в огонь. Он с удовольствием упал возле костра, отдыхал после смены.

Колун посмотрел на него, но ничего не ответил, сноровисто срезая с козьей ляжки наиболее аппетитные куски в котел. Остальное взводный отдал ротному повару, и тот потащил тушу к себе, перемазавшись свежей кровью и чертыхаясь.

– Русский русскому помогать должен! – через какое-то время повторил он свою коронную фразу. – Иначе и эту войну проиграем.

– В смысле? – поднял голову Спартак. – А какую мы еще проиграли? В Чечне, в Грузии, в Сирии – вроде задавили всех?

– Ну «чехов», допустим, просто купили, деньгами завалили, а вот грузин не дожали, пиндосы не дали, а в Сирии – в Сирии я был, там до победы еще только начать и кончить…

Колун был из «вагнеров». Брал Дебальцево в 2015-м, возвращал Пальмиру, которую Красная армия умудрилась сдать за несколько часов.

Но что-то там у него с начальством ЧВК не срослось, разругался и законтрактовался в ВС РФ. Так и попал в бригаду, где с его боевым опытом ему сразу дали сержантские лычки и взвод.

Спартак, после того как Колун отмазал его от дисциплинарки, ходил за ним как привязанный. И дело в не в обычной благодарности. Было в нем что-то. Он был старше, опытнее, настоящий воин. А главное – от него исходила сила.

И говорил чудно: «Велес дал, Велес взял», «Ярило сегодня за нас».

Что-то древнее было в его сноровке и основательности. В лесу он был как у себя дома.

– Ты что, язычник? – спросил его как-то Спартак.

– Родновер, – поправил Колун, и посмотрел на бойца из-под кустистых бровей.

Был родновер рыжебород, невысок и крепок в плечах, ни дать ни взять – вылитый викинг! Но с пронзительными рязанскими синими глазами.

По рукам и шее шли татуривоки: хитрая славянская вязь, смешанная кое-где со скандинавскими рунами.

– Вот это Велес, – показывал он Спартаку наколку над сердцем, – наш главный бог.

При этих словах Спартак немного смущался за старшего товарища, ему было неудобно, что командир, опытный воин, верит в такую ерунду.

Но из уважения молчал.

Сам Спартак был крещен матерью в младенчестве, когда еще отец жил с ними. Но с тех пор христианство его дальше не шло и ограничивалось поеданием крашеных яиц на Пасху. Мать тоже не сказать, чтобы сильно веровала – из обязательного была крещенская вода и освящение куличей. Ну и написать записочки, когда кто заболеет.

Но перед отъездом на фронт привела сына на службу, уговорила причаститься и взять благословение. Купленный тогда же поясок «Живый в помощи» Спартак на фронте повязал на руку по примеру товарищей и уже не вспоминал о нем…

Мясо зарумянилось в котле, а на убийственный аромат к их костру снова потянулись бойцы из других взводов. Колуновские сходили под навес, где под целлофаном и масксетью хранили продукты, и скоро вернулись кто с мазиком[51], кто с кетчупом.

Агдам нарезал серого местного хлеба, и скоро в алюминиевых тарелках бойцов уже дымилось свежедобытое красноватое мясо косули.

С крупно порубленным хрустким репчатым луком дело пошло на славу.

После еды, разливая вскипевший и тут же крепко заваренный чай по кружкам, бойцы закурили, разговор стал оживленнее.

– Война – это хорошо.