После войны - Алексей Алексеевич Шорохов

Она человеческий мусор отсеивает, – сказал Колун, отчищая влажной салфеткой темный штык-нож, которым нарезал и с которого потом ел мясо. Сам он оставил себе АК–74-й, а вот штык-нож взял от 12-го[52], глянулся он ему – не бликует, рукоятка удобная.

«Наверное, им же и добил козу» – почему-то подумал Спартак. Но отвращения это не вызвало. Так Колуну и полагалось: и есть, и жить.

– Вот мы воюем с середины 90-х, – продолжал взводный, – за это время уже целая каста воевавших мужиков, каста воинов сложилась. А после этой войны вообще целое сословие будет.

Только 3 % мужчин рождаются воинами! Если грубо посчитать, у нас здоровых мужиков от двадцати до пятидесяти – миллионов сорок. Вот и выходит, что воинов из них под миллион, ровно 3 %. Но отбор производит только война. Ни армия, ни военное училище воина не родят. Вон Моторола на заправке работал, и скучно ему было, кто-то на зоне чалился, кто-то в армейке лямку тянул, а кто-то и синячил, потому что нечего ему делать в мирной жизни.

А тут – началось, и сразу пошла движуха, мужики ожили, мужиками себя почувствовали, воинами!

Колун привычным движением воткнул штык-нож в пластмассовые ножны с кусачками, притороченные к бронежилету сзади, за спиной. Отодвинул от огня потертый плитник ногой.

– И что тогда? – спросил его Агдам. – Когда эти 3 % на гражданку вернутся?

– Посмотрим! – улыбнулся в себя взводный. – Уж точно другую щеку подставлять не будут.

Бойцы лежали на земле и блаженно тянули сигаретный дымок, пропуская его через себя и прислушиваясь к взводному.

Агдам, тоже не куривший, как и Колун, посмотрел на него:

– Это ты про христианство?

– Про него. Дожили! Полтора года с какими-то хохлами воюем! А эти, которые ломанулись за границу, когда мобилизация началась? Это ж позорище! Вот им там и по одной, и по другой щеке надают. Пусть подставляют, врагов своих любят! Мы только крепче станем!

– Погоди! А Суворов? Он же христианином был? Как раз здесь, к слову сказать, на косе воевал. И Ушаков, он вообще святой! И Невский, и Дмитрий Донской. Они тоже, к слову сказать, все воины. И все святые.

– Старшина, я тебе и говорю: 3 %. Хоть вывернись, но если оно в тебе сидит, значит сидит. Придет час, возьмет меч, почувствует холодок стали и оживет человек. Эти пробились, а сколько воинов твое христианство на корню сгубило, в монахи загнало, в терпил превратило?

– Нет, погоди, Суворов, к слову сказать, ни одного сражения не проиграл, а говорил всегда: «Молись Богу, от него победа!»

Колун сморщился, как от прокисшего виноградного сока.

– Агдам, Суворов тоже терпила был! Цари об него разве что ноги не вытирали – то с должности снимут, то в имение сошлют. А как понадобится – очередную звезду на грудь и иди, Александр Васильевич, спасай Родину и престол. Он и шел.

– И что?

– А то! Солдаты в него, как в Бога, верили! Надо было повернуть армию – и в Петербург, всю эту тыловую сволочь, всю немчуру вдоль Сенатской площади развесить, мужичков на волю отпустить, навести русский порядок на Руси!

– Погоди, Колун, вот ты, к слову сказать, язычник…

– Я родновер.

– Один хрен. Вот как ты, к слову сказать, думаешь свое язычество возрождать? Уже тысячу лет без него живем.

– И что? Вон евреи две тысячи лет без родины жили, а потом сделали на пустом месте себе государство и верят в своего Иегову, не стесняются. Да еще и всех соседей по периметру щемят. Красавчики!

Спартак слушал внимательно, поэтому Колун отмахнулся от основательного и неподатливого Агдама и повернулся к Мишке:

– Ты сериал «Викинги» смотрел?

– Смотрел, огонь вообще!

– Видел, когда они вырождаться начали? Когда христианство к ним пришло. Были воины, всю Европу завоевали, до Америки дошли – а превратились в каких-то шведов и, прости Велес, норвегов. С пивными животами и селедками за пазухой!

Спартак улыбнулся:

– Ну мы ж не викинги, мы славяне.

– Хрен там! Мы-то как раз викинги, русичи, у кого воинский дух не выдохся. Славяне землю пашут да в караоке руками машут. Ты знаешь почему русские – русские?

– Потому что русые…

– Нет, потому что пришли из-за моря к славянам варяги, и звали их Русь, и стали здесь править. Рюрик и все князья, вся дружина их так и назывались «Русь». Так и землю свою назвали, страну новую – Русью. А франки захватили Галлию и назвали Францией, а англы подмяли британских кельтов – и стала Англия. А волжские булгары ушли на Балканы, подмяли тамошних славян – и появилась Болгария. А тех булгар, что остались на Волге, – подмяли татары Чингисхана. И вместо Волжской Булгарии появилась на карте Татария, нынешний Татарстан. Так оно, брат, – кто победил, тот и назвал.

– Но наши-то варяги давно уже растворились.

– Э, нет, братишка – они не растворились, они стали элитой. Воинским сословием. Все древние боярские роды так или иначе происходили от Рюриковичей или их дружинников. При них Черное море называлось Русским, Балтийское – Варяжским, Русь была от Болгарии до Урала, от Балтики до Тамани.

– А потом?

– А потом, когда они приняли вашего Христа, своих богов забыли, само собой, перессорились, пошли воевать друг с другом. Тут и навалились татары. Часть из них обрусела. И уже при Иване Грозном на смену варяжской элите пришла татарская. Что татары умели лучше всего делать? Рубить головы и подавлять бунты. Вот они и навели порядок на Руси после Смуты.

Ну а там Петр – после него уже поехали к нам немцы, особенно при Екатерине. И опять сменилась элита – пришли немцы. А что немцы лучше всего умеют делать? Мерседесы? Нет, танки. Вот и вернули мы с ними себе Черное море, Балтику, до Тихого океана и Афганистана дошли.

Потом революция, и немецкую элиту после Ленина и Троцкого заменила еврейская, сам видишь: на ТВ, в банках, в кино, во власти – везде они.

И тут уж край, смотри, куда пришли – все земли, кровью и потом добытые, раздали в 90-е, десятки миллионов русских бросили на съедение дикарям, сейчас с хохлом у себя в доме воюем, а в тылу черные наглеют, миллионы мигрантов, а этим хоть бы хны! «Голые вечеринки» мутят да бабло, как перед смертью, пилят! Правильно говорит Пригожин, главные враги в Москве сидят, в самых дорогих ресторанах…

Колун посмотрел на бойцов, лица их были серьезны и немного печальны, ему никто не возражал.

– Не грустите, братцы, кончится война – новая элита будет, наша, воинская!