После войны - Алексей Алексеевич Шорохов

себя сверху, увидел два коптера, что выгоняют его к морю, даже увидел болтающиеся в прибрежной волне параллельно берегу каплевидные серые катера и фигурки в пикселе, бегущие к нему.

Потом все потухло.

Спартак очнулся от взрыва, рядом громыхнуло, вслед за тем тишина наполнилась русской матерной руганью и слезными причитаниями на суржике.

– Тарбаган «триста»! – услышал он рядом. – Не дотягнемо! Увага, хлопци, ПМНки[55]!

Голоса, которые поначалу приближались, смолкли.

«Ножами землю перед собой щупают» – понял Спартак. Что вскочить не сможет, он понял тоже сразу. Попробовал перевернуться, и тут пришла боль. Особенно в правой ноге. Он с трудом поднял гудящую голову и увидел, что у него нет правой «ловы»[56].

«Сорвало взрывом», – мелькнуло у него в мозгу, и только после дошло: вместе со ступней.

И тут же из оторванной ноги горячими толчками пошла кровь, голова закружилась, и пришло ощущение нереальности всего происходящего.

Спартак опять откинулся на спину.

«Сейчас наложат турникет и оттащат к катерам – понял он. – Только не плен!»

Что делают хохлы с пленными, он видел в многочисленных видео и слышал от ребят, которые тоже от кого-то слышали.

Будто в подтверждение его мыслей рядом раздался гулкий одиночный выстрел. Спартак вздрогнул: «Своего добили». Ему показалось, что кровь из развороченной ноги пошла еще быстрее.

«Эх, сейчас бы пригодились „эфки“, что за меня „барсукам“ ребята отсыпали, – с досадой подумал Мишка, – и себя, и петухов бы сейчас рванул!»

Но гранат у него не было.

Вдруг он понял, что ему так мешало последние минуты, – мушка АК, лежавшего под спиной, упира лась прямо в шею, в щель между шлемом и задравшимся вверх плитником.

Спартак нащупал ремень автомата и попробовал резко сдернуть его через голову, не получилось – автомат зацепился за шлем, чтобы его высвободить пришлось долго, очень долго, как ему показалось, раз за разом снова дергать, набираясь сил, поднимая голову и опять опадая в кружащуюся бездну.

Вдруг уже совсем рядом, как в дурном сне, раздалось:

– Відмучився Тарбоган![57]

– Шукаємо орка![58] – донеслось издалека.

«Только не в плен! Только не в плен!» – колотилось в его мозгу.

Мишка поудобнее перехватил автомат, прижимая его к животу. Снял с предохранителя и отщелкнул до упора, на стрельбу одиночными.

Потом дергающимися руками и плохо двигавшейся головой попытался поймать ртом непослушный ствол «семьдесят четвертого», в кровь рассадил губу, но уже не чувствовал соленого вкуса крови на языке. Тяжелый металлический вкус вороненой стали перебил все остальные запахи и вкусы этого мира.

Наконец боец поймал дуло автомата окровавленным ртом да так и застыл с полуоткрытым, не смог сжать его.

«Валхалла… Вот они… – пронеслось у него в мозгу со страшной скоростью, – Господи, помилуй!»

И нажал спуск.

* * *

– Все одно б виплив[59]! – сказал один из гуровцев, осматривая оторванную ногу остывающего Спартака.

– Хоч пофоткаємось[60]! – ответил старший группы.

И, прощупав ножами землю вокруг на предмет мин, они обступили погибшего бойца и стали фотографироваться, радостно улыбаясь, поднимая Спартаку голову, делая рожки, расстегивая ширинку.

Гуровцы были стреляные воробьи, и большинство этих фоток в Сеть не выложили, разослали побратимам да жинкам.

А вот видео той вылазки на косу, снятое пiдраздилом Мадьяра с «Мавика», взорвало интернет.

Ролик завирусился и с той, и с другой стороны.

В Рунете и на центральных каналах российского телевидения его обсуждали целых два дня. Миллионы просмотров не остались незамеченными там, где надо, и на третий день стало известно, что Спартаку дали «мужика»[61] посмертно.

У хохла ролик тоже обсуждали, но уже с другим толкованием: мол, смотрите, как кляти орки боятся наших воинов света и того, что им придется в Украини отвечать за свои преступления!

Но и там Спартака тоже быстро забыли.

Женечка получила выплаты за гибель воина и тело героя.

С телом получилось на удивление быстро.

Мадьяр, конечно, ждал эвакуационную команду и хотел накрыть наших «эфпивишками» или навести арту из-под Очакова.

Но, как назло для нацистов, на море и над морем разыгралась погода, на остров шли стальные полутораметровые волны, штормовой ветер с дождем сносил все, что появлялось в воздухе, и вся беспилотка сидела в кофрах, под надежными крышами.

К тому же наши в тот же день, когда вышел ролик, перекопали Первомайский «Ураганами»[62]. Не дожидаясь этого, хохлы слиняли с острова в полном составе: и беспилоты, и гуровцы, и даже минометка.

А работать с того берега было гораздо сложнее.

Поэтому Колун, лично возглавивший эвакуационную группу, без труда вынес Спартака в расположение, откуда военмеды отправили тело по известному маршруту.

Проблемы было возникли с похоронами Спартака. Точнее, с отпеванием.

Приходской батюшка был в недоумении, как отпевать воина, совершившего самоубийство?

И направил запрос в Патриархию.

Положительный ответ пришел на удивление быстро: «Воин Михаил, находясь в состоянии посттравматического шока и получив ранение, не совместимое с жизнью, совершил это, чтобы не рассказать противнику ценную информацию, которой обладал».

Таким образом, отпевание было совершено, и раб Божий воин Михаил навсегда упокоился на военном мемориальном кладбище в Мытищах под залпы прощального салюта.

«Барсуки» тоже помянули своего «первого пленного» добрым словом. Лучше всех сказал Ваха:

– Беззлобный был парень и умер как герой! Хорошо, что мы его по синьке не «задвухсотили»…

А вот Колун через неделю после гибели Спартака «запятисотился»[63].

Сначала никто не мог понять, куда пропал взводный, думали даже, что пошел мстить за Спартака на остров, где его и приняли хохлы.

Но нет, через неделю он засветился в колонне «Вагнера», которая шла на Москву. После того как мятеж Пригожина не удался, Колун пропал.

Пропала и статья СОЧ[64] из его личного дела.

Видимо, и в самом деле кураторы у него мощные были.

Потом дошли слухи, что Колун законтрактовался в Африканский корпус РФ в Буркина-Фасо, но и там у него что-то не заладилось, поссорился с начальством и ушел в соседний Кот-д'Ивуар, где записался в Иностранный легион.

Даже говорили, что в составе пресловутого батальона Иностранного легиона он зашел на Украину и воюет теперь на той стороне, но это уже совсем дичь – надо быть конченым идиотом, чтобы с таким послужным списком самому отдаться в руки палачам СБУ.

Мало ли что говорят.

Колуна уважали в бригаде, но не любили.

Из близких товарищей у него и был-то один Спартак. Можно сказать, ученик.

Но и тот, выходит, недоучился.

Алексей Шорохов, Михаил Крупин

Пароход в