После войны - Алексей Алексеевич Шорохов

АКИМ. А вон валенки в виде самолетов. Дай-ка глянуть, родной!

Из-под сцены прилетают валенки в виде самолетов. Даша и Аким со смехом их рассматривают.

ДАША. Эти уроды называют нас «ватниками». А вот валенками не называют, и знаешь почему? Валенок – это что-то милое, теплое! Если человека называют валенок – это не обидно, значит, недоучка, недотепа. Но не враг.

АКИМ. Верно! А вот «ватник» – это ГУЛАГ, штрафбат, уголовники, упыри из НКВД, все то, чем нас кормили все эти годы. Вот вы, русские, какие!..

ДАША. Смотри-ка! Валенок-жених и валенок-невеста! Эй, кидай сюда!

Даше и Акиму прилетают в руки валенок-жених и валенок-невеста. Они со смехом их рассматривают.

ДАША. Это же мы с тобой! Лопухи и недотепы!..

Примеряют эти связанные веревочкой между собой валенки – Аким на левую ногу, Даша – на правую.

ДАША. Вот так и будем ходить! Правый валенок и левый, повязанные навсегда!

Со смехом пробуют шагать рядом, с бокалами в руках.

Звякает сообщение. Аким достает телефон, зыркает на экран. Снимает валенок. Отшагнув, опирается на перила. Машинально глотает вино из горла, пишет ответ…

ДАША (ревниво). Она?

АКИМ. Ну что ты! Ей сейчас не до меня… Средиземное море, отель «все включено»… Это ребята.

ДАША (пытается забрать сотовый). Ну хватит! Сейчас отберу, как в госпитале!

АКИМ. Секунду, любимая!

ДАША. Раз! Прошла секунда!

АКИМ. Ну пять секунд… (Глотает вино из горла, читает ответ… и бьет по борту, мрачнеет.)

ДАША (просит вполголоса). Ну скажи – что?

АКИМ. Крым пишет – накат за накатом, лезут, как крысы от полой воды, у нас «трехсотых» много, отошли за «железку». На два километра! Хохлы подтянули резервы… Насыпают запрещенными, кассетными…

ДАША. А наши?

АКИМ (с обидой, скрипнув зубами). Отвечают штатно…

ДАША (отбирая мобильный). Ты так не выздоровеешь… Отдай!

Аким отдает мобильник и, склонившись над перилами, хватается за голову.

ДАША. Ну что с тобой?

АКИМ. Два! Два километра земли с дымящейся еще кровью Скифа и других моих товарищей отдали… А я здесь… Понимаешь, там прямо сейчас летит 155-миллиметровый натовский снаряд, вынюхивает своим тупым рылом блиндаж с Викингом, Казачком… – а я…

Аким разливает по бокалам остатки из бутылки, опустошает одним духом свой бокал и зло швыряет его в воду.

ДАША. А ты со мной. Сегодня твое право – на жизнь, на меня. Хотя бы сегодня его не отнимут!

Даша целует Акима. Он поначалу далеко и отвечает механически, но вскоре их губы наконец сливаются в страстный долгий поцелуй.

АКИМ. Родная моя… Откуда ты такая?

ДАША. Из Мариуполя, ты же знаешь. Когда мама с папой погибли при штурме в 22-м, тетка увезла в Москву… Ну, походила по каким-то центрам, где помогают беженцам… Смотрю, ты уж прости: все вы какие-то расслабленные, что ли… То есть если у тебя московская прописка – на работу не раньше десяти, с кофемашиной и печеньем, кондиционером, а главное – не надрываясь, конопать себе по-тихому, и молодец!.. Понимаешь, ведь у нас тоже до войны так было! Сидели в офисах, обсуждали тряпки. Вот и досиделись!.. Ну и не смогла я там. В 23-м сорвалась санитаркой в Луганск.

АКИМ (с улыбкой). Прям как я.

ДАША. Прям как ты… (через паузу). Знаешь, Егорушка… если бы не это горе, не было б нашей с тобой любви.

АКИМ. Я уже и не верил, что смогу быть так счастлив… Девочка моя…

Из работающего в баре телевизора доносится одно и то же: «по всей линии боевого соприкосновения успешно отражают натиск неприятеля», «нанесли огневое поражение противнику»…

ДАША. Кто-то идет сюда…

АКИМ. Ну и черт с ними… Ладно, идем на корму.

Аким и Даша в обнимку уходят.

Посмеиваясь, входит Волк с бокалом, в малиновом смокинге, за ним Маша с Оператором.

МАША. Игорь Викентьевич, куда же вы все время ускользаете? Нам хотя бы пару слов.

ВОЛК. А не привык афишировать…

МАША. Ну как же, вы знаковая фигура для всего мероприятия. Хотите – в темных очках…

ОПЕРАТОР. Нет, очки бликуют, давайте в профиль, на фоне окна, силуэт такой загадочный. И мать родная не узнает, что это сын ее, Игорь Викентьич.

ВОЛК. Ну ок, давайте и в очках, и боком. И лампочки все погаси (Оператору).

ОПЕРАТОР (гася лампочки). Ну вот, застенчивый герой. Камера идет.

МАША (в камеру). А Игорь Викентьевич, Волк – поистине знаковая фигура нашего путешествия. Настоящий бизнесмен-патриот, он обеспечил нас одноразовой посудой и медикаментами, а также лицензированным алкоголем… Ведь вы же тоже воевали, Игорь, как получается у вас успевать всюду?

ВОЛК. Да, несмотря на то что моя компания давно присутствует на рынке РФ и стран БРИКС…

МАША (перебивая). А что это за бизнес, Игорь, если не секрет? С чего вы начинали?

ВОЛК (мнется). Ну почему секрет… Аптечный бизнес у меня был… Пока не прикрыли… Так скажем, успокоительные и эти, как их… антидепрессанты…

МАША. Что-что? Еще раз пожалуйста. Было не совсем разборчиво.

ВОЛК. А ты не сбивай!.. Короче, когда закрыли… бизнес, я пошел на СВО, был ранен… лечился в Луганске, и, понимаешь, на мне замкнулось много бизнес-связей, и на войне, и в госпитале, и на производстве. Просто кумекаю я хорошо и все их встраиваю в дело!

У Волка звонит телефон.

ВОЛК (глянув на экран). О, простите, ребятушки, бизнес, дела! Давайте уже повидаемся к вечеру ближе…

Разочарованные, Маша с Оператором, извинившись, уходят. Волк перемещается к другому краю сцены.

ВОЛК (в трубку). Здорово, Ширма! Ты чего, рамсы попутал?.. Да ты че? В натуре? Ну бегунок-то от серьезного купца? Ну значит, вся аптека и оружие по тем же ценам… Что еще? Так. И давно у хохлов это? А навар? Даже так? (Оживляется все больше). Я слышал, у них рынок органов ваще беспредельный. Но там больше немцы и французы работают. Они еще с конца 90-х с албанцами по этой теме шарятся. Соглашайся! Но за предоплату. Будем кумекать, с кондачка такое не делается… Ну, откатим кому надо. Пусть к трубе только подцепят нас. Будем прямо в Донбассе «Леопарды» заправлять. А зачем им ждать в обход соляру, через Турцию и Румынию? Скажи – вдвое дешевле! Ясен перец, стремно. Как только наши просекут, удавят, как цыплят. Но мы мальца на карман положить тут успеем. Я всегда атас чую… Да не ссы ты, госизмену