После войны - Алексей Алексеевич Шорохов

не пришьют нам. Мы же бизнесмены-патриоты. Будем с наших нефтедолларов тоже отстегивать децел – на нужды военпрома… Ага! И тогда эта войнушка пусть сто лет идет, мы станем тут рокфеллерами, илонами масками, в натуре!.. Ха-ха… ну все – это уже все, не по телефону.

Волк обрывает разговор. Уходит, заслышав чье-то приближение.

Весело болтая, ЭКСПЕРТ–1 везет Яшу в коляске. Подливая в бокал Яше коньяку по ходу…

Затем вбегает Даша в слезах, за ней гонится Аким… Останавливает ее.

ДАША. Зачем? Все и так ясно!..

АКИМ. Да все это не важно… Есть только я и ты…

ДАША. Но ты один к ней выйдешь!

АКИМ. А что я могу? Она будет встречать на причале. С детьми.

ДАША (насмешливо). Ты уверен?

АКИМ. Даже если без них… Дети – это все… Значит, они будут ждать дома.

ДАША (горестно). Так… я все понимаю. Тогда остается только день… Один день… И что дальше?

АКИМ (обнимая ее). Ну что-то придумается… Нас теперь двое.

ДАША (тихо отстраняясь). Нет.

АКИМ. Что ты говоришь?

ДАША. Вы нас и тогда бросили.

АКИМ. Ты о чем?

ДАША. О четырнадцатом. Да, ДНР и ЛНР заслонили, да и то не сильно. А нас, юго-восток, весь бросили! Одессу, Мариуполь, Днепр…

АКИМ. Днепропетровск.

ДАША. Да хоть Днепропавловск. Бросили! И Харьков, и даже Славянск не удержали. Моих родителей бросили! Соседку, тетю Пашу, которая бегала на площадь Русскую весну встречать… За ней потом пришли, даже не из областного гестапо, из «Азова»… Пропала тетя Паша, потом в ее квартире нацики бордель устроили, девок таскали, наркоту. Она этажом ниже жила… Вот вернете вы себе юго-восток и что вы им скажете? Тем, кто ждал?

АКИМ. Я все это знаю, девочка моя. Сейчас мы за все это платим по полной, кровью своей.

ДАША. И нашей тоже… Знаешь, когда приехала из Мариуполя в Москву, я вообще не понимала, как так можно жить? Как все они живут?.. У тебя нога горит, жженым мясом воняет, кожа лопается, пузырями пошла, одежда, если не сгорела, – прикипела к телу… А человек сидит возле пожара, смотрит телевизор, пиво тянет, по телефону про отпуск в Египте с дружками трындит… В моем родном городе их одногодки гибнут, с той и с другой стороны, глотки друг другу рвут, головы в упор из автоматов сносят… А эти о Египте… Я поначалу в Москве спать не могла. Это ты меня сейчас лягушонком в коробчонке зовешь, а увидел бы тогда – в чем душа держалась… Тут и появился он, на большой черной машине, из областной администрации, какой-то бизнес там еще с фармакологией… Я его отшила и, как только документы получила, курсы медсестер прошла – спасибо тетке, – в Донецк. А что теперь?

АКИМ. Что теперь?

ДАША (горько). Ты все свои только смски читаешь. А у меня тут тоже… были новости. Тетка в больницу попала. А у нее двойня… И за квартиру теперь нечем платить, не говоря уж о другом. Тетка меня молит Христа ради в Москву вернуться, подсобить. Я ей должна. Да и ее спиногрызов не бросишь. Да разве ж я их прокормлю?.. Короче, этому, на черном джипе, написала. Он обещал хорошее место. Не просто так, конечно. Так что… тоже будет встречать на причале.

Аким хватает Дашу за плечи, встряхивает в ярости.

АКИМ. Что ты делаешь?!!

ДАША (тихо, глядя ему прямо в глаза). А что мне делать?

Акима оставляют силы, он отводит глаза, отпускает Дашу. Отворачивается, по его щеке бежит бесшумная слеза…

На первый план вальяжно выходит Волк с телефоном.

ВОЛК (в трубку). Да, Павел Андреевич, уже через полчасика, мне капитан сказал… Ага, ага… Вы будете на черном «Порше Кайене»? Ну респект и уважуха! Думаю, это начало долгой дружбы… Еще девушку надо одну захватить? Красивую? Так мы же ни разу не против приятной компании. Подруга у той феи есть?

ВЕДУЩАЯ МАША. Господа пассажиры и участники ток-шоу-путешествия! Наш пятипалубный лайнер «Русь изначальная» прибывает в город-герой Москву!

С причала раздается гимн Москвы.

Потом слышен топот тяжелых армейских ботинок.

ДАША. А что это за шаги на лестнице?

Быстро забегают два БОЙЦА национальной гвардии в камуфляже. Волк вздрагивает, машинально поднимает руки.

Аким смотрит неприязненно на Волка, делая шаг к нему.

АКИМ (глядя на Волка). А это нас арестовывать идут.

Но БОЙЦЫ пробегают мимо Волка (тот с облегчением опускает руки) и через какое-то время выкатывают Яшу на коляске, спускают на причал по трапу.

Сигналит «Порше Кайен». Волк переводит дух и, бодро подхватив чемоданчик, выходит. Эксперты, съемочная группа тоже, теснясь, направляются к выходу…

Даша и Аким прощаются молча, еще не в силах отвести взгляд друг от друга… У обоих на разные лады звенят мобильники.

ДАША. Я буду любить тебя всегда… Прощай.

Даша медленно пятится к двери, Аким в руке держит свой валенок (жениха), Даша – свой валенок (невесту). Веревочка между валенками натягивается, удерживает Дашу какое-то время, потом развязывается. Даша первой выпускает свой валенок из рук, он падает на палубу… Даша отворачивается и выходит.

Аким отпускает свой валенок, он тоже падает на палубу. Достает верещащий мобильник, смотрит на экран… и с размаху бьет им о пол. Раздается взрыв, как от гранаты (или снарядного прилета) дым. Гаснет и мерцает свет. Мачты, трубы парохода, колонны, стены и борта обрушиваются – уходят под воду.

Аким валится на колени… Все мерцает, грохочет артиллерийская канонада…

Акима подхватывают, подбежав, боевые товарищи. Среди них – Викинг, Шрек, Макс… Вокруг – посеченный артой лес.

МАКС. Акимка! Живой?!

АКИМ. Что, братцы, решили – в больничку Аким, да и хрен с ним?

Все хохочут.

ВИКИНГ. Не, мы тут тебя вспоминали!

ШРЕК. Так ты откуда, бродяга?!

АКИМ. С парохода.

МАКС. С какого парохода? Че, опять контузило?

АКИМ. Сначала с парохода, а потом с автобуса…

ВИКИНГ. А! Не, все норм у него. Вон автобус его догорает, «буханка»…

МАКС. Ты, Акимка, в рубашке родился? Или прямо в бронике? Взрывной волной откинуло и приземлило, как на парашюте.

ВИКИНГ. А Цуцик где?

Шрек выуживает щенка из-за пазухи.

ШРЕК. Да тута. Он ваще бессмертный. Че ему будет? Шариковы всех стран, соединяйтесь!

Макс уже обрабатывает ссадины на голове Акима, а Аким сразу записывает на диктофон репортаж.

АКИМ (на диктофон). Вот он, первый день на передке: веселье, шутки, смех, прилеты, смерть, страдания…

ШРЕК.