Пьесы и тексты. Том 2 - Михаил Юрьевич Угаров

– Ну и как с шофером было? Понравилось? – лениво спросил Виктор.

– А что?

– В трусы ползал?

– С чего это?

– Я видел, как он тебе руку совал.

– Ну совал. Что такого-то?

– А зачем ты меня тогда из машины выгнала?

– Здрасьте! Ты сам сказал – останови, отец! Сам слез!

– А зачем ты ему сказала, что меня Костей зовут? И что я тебе никто?

– А ты и есть мне никто.

И снова они пили квас. Он большую, она маленькую.

– А про детский дом – это правда? Про отчима и кочегарку с кочегарами?

Лика допила квас, посмотрела на чемодан, который стоял между ними.

– Тяжелый? – спросила она.

Кто любит плохое

Виктор и Лика лежали на пляже. Лежали на жестких деревянных лежаках, которые им удалось захватить, потому что на пляже они с пяти утра, потому что они теперь бездомные. Чемодан стоял рядом.

Пот медленно стекал по их телам куда-то в очень щекотливые места.

Виктор терпеливо слушал, как люди рядом говорили: «Мы с Одессы». И ему становилось от этого беспокойно, хотелось поправлять людей, – неправильно говорить с, надо из. Но он стеснялся вмешиваться в чужой разговор и поэтому терпел.

– Смотрите, смотрите! – закричали вдруг дети.

Виктор и Лика подняли головы. И все, кто был на пляже, смотрели в сторону моря, к горизонту.

Там на высокой волне гордо несся по морю «Метеор», судно на подводных крыльях. Белая узкая ракета летела по морю стрелой, оставляя за собой высокий хвост пенной воды.

Это чудо техники появилось совсем недавно, два года назад, и для многих оно было еще новостью.

Виктор (инженер!) приподнялся на локтях и быстро, горячо заговорил (как будто сдавал экзамен):

– Понимаешь, управление подводными крыльями осуществляется путем изменения угла атаки, – говорил он, больно хватая Лику за руку. – Или при помощи закрылков! А высокая скорость вызывает подъемную силу крыльев, и судно летит над водой!

– Сейчас этот Метеор налетит на подводный камень, перевернется и взорвется! И мы увидим это! И весь пляж увидит этот взрыв! – от волнения она прижала руки к щекам. – Здорово, а?

– Но ведь там люди. Они погибнут!

– Погибнут, – убежденно сказала Лика. – Но представь, сколько людей – все, кто сейчас на этом пляже, – на всю жизнь запомнят этот взрыв! И будут рассказывать знакомым, своим детям, дети будут рассказывать своим детям…

Виктор наклонился к Лике, отвел прядь волос с ее лица и спросил ровным голосом:

– Любишь плохое?

– А ты хорошее? – засмеялась Лика.

Виктор даже и отвечать-то не стал, ну понятно же, все люди мира любят хорошее и не хотят плохого.

– И не скучно тебе? – спросила Лика.

– Да причем здесь это: скучно – не скучно?! – разозлился Виктор.

А Лика накрыла ладошкой его губы.

– При том, – тихо сказала она.

Виктор со стоном уронил голову на деревянный лежак. От этого стало больно в затылке, но он и виду не подал.

Лика слегка пнула ножкой чемодан Виктора.

– А давай утопим в море твой чемодан?

Другое хотел спросить

Пирс на безлюдном берегу наполовину обвалился, но остались ржавые рельсы на сваях, обросших сырой зеленью и ракушками, в конце сохранилась еще бетонная площадка.

Вот тут-то они и встали.

Ветра совсем не было, и поэтому море по-особенному противно пахло йодом.

Они долго смотрели вниз, там вились под водой зеленые плети водорослей, а дальше сразу начиналась черная глубина.

– Вот здесь! – сказала Лика.

– Я не буду ничего никуда кидать! – твердо ответил Виктор.

И взялся за ручку чемодана, как будто Лика хотела его отнять.

– Посмотри и выбери самое ценное. Одну-две вещи. Не больше.

– Там все ценное, – сказал Виктор.

Он открыл чемодан, откинул крышку.

Каждая вещь в чемодане была аккуратно завернута в газету, а рубашки и майки – в серых бумажных пакетах.

Виктор залез рукой в карман под крышкой чемодана и достал бумагу.

– Вот список вещей. Мне жена написала. Что здесь лежит. Валя считает, что я очень рассеянный.

– Она тебе чемоданы собирает?

– Моя мама тоже так делала. Женщины всегда собирают чемоданы.

Лика взяла из рук Виктора список.

– Почерк пятиклашки!

Раньше Виктора растрогал бы детский почерк жены, ненужная лишняя забота о нем. Но сейчас вдруг ему стало невозможно стыдно за нее.

– Нормальной почерк, просто женский, – сказал он ровным голосом.

– Ой, а вот, смотри! Смотри! Написано: одиколон.

И засмеялась.

Виктор еще раз подумал о том, как все-таки противно пахнет море – йодом и гнилью и что совсем нет ветра…

– Ничего, – Лика погладила его по руке. – Мой бывший говорил «помажь меня креммом, а то обгорел…» И мне нравилось. Я его никогда не поправляла. Потому что меня это очень возбуждало.

– Две буквы эм возбуждали? – хмыкнул Виктор.

– Не-а. А то, что он был глупым. Глупый мужчина, вот что заводит по-настоящему.

– А я? Глупый или умный?

Лика усмехнулась:

– Другое хотел спросить?

Виктор не ответил, смутился вдруг. А потом довольно грубо сказал:

– С какой стати? У нас с тобой ничего не будет. И не было!

– Странно, – мягко улыбнулась Лика. – А я помню вкус твоего члена…

Виктор хотел немедленно оборвать этот дурацкий разговор, но все-таки не удержался, спросил:

– И что за вкус?

Лика на этот его вопрос ничего не ответила, лишь усмехнулась.

И он пожалел, что спросил.

Переспрашивать не стал.

Захлопнул крышку чемодана. Поднял его за ручку. И бросил в море.

У них коллективный разум

Вечером они шатались по поселку, поскольку были абсолютно бездомные. Одно было хорошо – чемодан больше не оттягивал руку Виктора.

– А ты можешь идти, не хромая? – спросила Лика.

– Не могу. Раздражает?

– Я потерплю, – вдруг миролюбиво ответила Лика.

Они сели на лавочку. Виктор купил Лике эскимо на палочке за 11 копеек.

На соседней лавочке сидели две некрасивые девушки. Обнявшись, они задумчиво пели «А у нас во дворе есть девчонка одна».

Эта песня была страшно модной в 1964 году, ее передавали по радио с утра до вечера. Она про то, что девчонка, в которой «ничего нет», все равно очень нравится одному парню и он все время «глядит ей в след»… Эту песню любили девушки, она на всю страну утешала тех, в ком «ничего нет».

Вокруг гуляли люди, которых называли тогда «отдыхающие». (Была такая категория приезжавших на юг.)

– Смотри, – засмеялась Лика, – всюду комплект: муж, жена и двое детей!

И действительно, так оно и было. По набережной плыла толпа, плыла стайками: два больших гуся (родители) и два гусенка. Два больших шли степенно, корпусом вперед, а два маленьких сновали между ними восьмеркой, норовили то убежать вперед, то отстать. И тогда их окликали: «Нина! Вова! Зайка, ты где?»

– А что тут смешного? – спросил Виктор, потому что у него была точно такая же семья в Ленинграде: он, жена и двое детей.

Дружная семейка, не сговариваясь, завернула к киоску с газированной водой.

– Четыре стакана, – сказала жена. – С вишневым!

– Она их даже не спросила, с каким они хотят сиропом! – зашептала Лика. – У них коллективный разум!

– Они хорошо знают друг друга, – ровным голосом отвечал Виктор. – Потому что внимательны друг к другу. Потому что любят друг друга.

– У тебя так же?

– Допустим, – ответил Виктор и тут же подумал, что это нехорошо, раз у него «так же».

Муж, жена и двое детей дружно пили газировку с вишневым соком.

– Как ты думаешь, они спят друг с другом? – шепотом спросила Лика.

– У них двое детей.

– Я о другом. Можно спать с человеком, – Лика сделала ладошки направо, – а можно спать с человеком, –