Пьесы и тексты. Том 2 - Михаил Юрьевич Угаров

– Какие пленные немцы? Почти двадцать лет прошло после войны.

– Ты из‐за шофера на меня злишься? – спросила Лика.

Виктор ничего не ответил. Пошел по дороге вперед.

– А почему ты его той ногой ударил, на которой пальца нет? Почему не здоровой ногой?

– У меня обе ноги здоровые, – ответил Виктор. – Потому что испугался. Подумал – куда я в драку с такой ногой? Поэтому и ударил ею первой.

– Логично.

– Не логично! – резко сказал Виктор. – Нет тут ничего логичного. Ни в этой драке, ни в том, как ты ведешь себя!

– Давай, ты меня не будешь воспитывать, – закричала вдруг Лика. – Ты мне никто, ты мне даже не нравишься как мужчина! У нас с тобой ничего не было, ни разу! Я тебе не дала.

Виктор остановился.

– Ты – мне? Не дала? Я и не просил. И не хотел. Если бы хотел, то все бы с первого раза получилось.

Глаза у Лики стали злыми, она резко сдунула челку со лба.

И у него глаза были тоже не самые добрые на свете. Два рассерженных друг другом человека, никто никому не хотел уступать. Стояли, смотрели в глаза – кто кого переглядит.

Лика первая опустила глаза.

А потом пошла одна по дороге.

Потом обернулась и крикнула:

– Ну ты идешь?

– Куда?

– Туда!

В Батуми

И вот они оказались там, то есть – в Батуми.

Стояли на огромном камне в море. Вокруг пляж, а камень этот пользовался большим успехом, на него карабкались дети и взрослые, а потом с криком, а дети с визгом, прыгали в море.

Лика и Виктор посмотрели налево, там (совсем рядом) чужая и загадочная жизнь. Там Турция. Мечеть с круглым куполом, а за ней высокий минарет.

А между ними – камнем в море и мечетью – пограничный пост, здесь кончается страна СССР.

Виктор нырнул с камня в море. Это было красиво, тело его описало полукруг, и он вытянутыми вперед руками легко вошел в воду.

Лике это нравилось. Она, прикрыв глаза сверху ладошкой, смотрела, как выныривал из воды Виктор, как плыл, как загребал он воду, как разворачивались при этом его плечи.

Средний палец

Лика вскрикнула.

Стоявший рядом с ней на камне молодой мужчина мокрой ступней погладил Лике ногу, икру.

В наши времена такого бы назвали «мачо», но в 1964 году еще не было этого слова в обороте, таких тогда называли просто «кадр».

Кадр был из местных, немножко «обезьянка», зато красивая. На груди у него была черная поросль, а внизу были – плавки. Они держались на двух веревочках по бокам, а спереди и сзади – у него были треугольники. И он совсем не стесняется, что у него торчит спереди, а наоборот, как бы всем это показывал.

И Лика показала ему средний палец.

Кадр в ответ лишь засмеялся, показывая ровные белые зубы.

В те времена советские люди еще не знали, что означает этот жест. И Кадр не знал.

Показывали иначе – от локтя, ударяя по руке и сгибая ее со сжатым кулаком. Такой жест Кадр бы сразу понял. А что показала ему Лика? Может, перепутала средний палец с большим? И тогда все здорово?

Лика отвернулась от него и нырнула в воду красивой ласточкой.

– Что же ты? – спросил плывущий рядом Виктор. – Глупый брюнет, все как тебе нравится. Чего хотел?

– Денег, – ответила Лика. – Они тут промышляют на пляже, спят за деньги с москвичками.

Виктор от изумления погрузился в воду с головой. Потом вынырнул.

– Мужчина – за деньги?! Так не бывает!

– Двадцать пять рублей ночь, – сказала Лика и перевернулась на спину.

Виктор поплыл с ней рядом, он никак не мог поверить в это, ведь в проститутки идут только девушки.

– Но он же мужчина!

Лика, видя его глупое изумленное лицо, смеясь, сказала:

– На пляже он такой не один.

Всех их отменили

Виктор лежал на горячей гальке, закрыв глаза.

Рядом лежала Лика. А рука ее лежала у Виктора на животе.

Рука была прохладная, и Виктору это было приятно.

– Там живут турки, – говорила Лика. – А здесь… Адыги, шапсуги, абадзехи и абадзины. Еще греки, армяне, аджарцы, хемшины, черкесы, самурзаканцы. Еще живут лазы. А вообще-то здесь живут грузины. Они резать ножом не станут, а вот наврут – запросто.

Виктор засмеялся, очень уж смешные названия у этих народов:

– Все эти названия народов давно отменили, здесь просто СССР.

– А раньше здесь жили упыхи. Турки им сказали, пошли с нами, мы вам кое-что покажем. А упыхи были глупые и очень любопытные. И пошли все: старики, и дети, и женщины с собаками. А когда они шли по самому краешку скал, турки их всех столкнули в море. И не стало больше бедных упыхов. Любопытство погубило.

Рядом с Виктором и Ликой сидел на лежаке молодой человек в очках. Он сказал:

– Какие глупости вы говорите, девушка! Это были не упыхи, а убыхи! И все было не так, как вы говорите.

Лика, не поворачивая головы к молодому человеку, сказала ровным голосом:

– Пошел в жопу, глист московский!

Интеллигентный молодой человек вспыхнул, быстро встал с лежака, забрал свое полотенце и пошел прочь.

Виктор догнал его у самой воды.

– Извините нас, пожалуйста! Она всегда так – не подумает, а скажет!

– Не водитесь вы с ней, – очень серьезно сказал молодой человек в очках. – Не надо это.

– Почему?

– Триппер. И прочая венерика, – смущенно улыбнулся он.

И тогда Виктор толкнул его в грудь. Молодой человек от неожиданности упал, с него слетели очки. И он закричал тонким голосом:

– Очки! Очки!

Без паяльника проживешь

Виктор лежал на животе. Лика закинула на него ногу. Ей приятно касаться его горячего тела.

Щека у Виктора на горячей гальке, смотрел он вбок, не на Лику.

Виктор слушал разговор двух женщин.

– Я мужу так сказала: ты больше не парень, а женатый человек. Иди, прощайся с друзьями! Уж я и карманы у него вечером проверяю, и на день только рубль даю на руки. А все равно – звонки странные, с молчанием…

– Гуляет?

– Тайком с друзьями встречается.

– Вот паразит!

– Витьку встретила, так ему и сказала: к моему больше не подходи! Увижу – морду расцарапаю.

– А у меня придумал, что по делу с друзьями встречается – паяльник, мол, починить. Ну и получил по сусалам. Говорю: все, без паяльника проживешь!

Лика засмеялась.

И женщины засмеялись. Им было приятно, что девушка оценила их жизненную мудрость.

– Какая вы, девушка, веселая, приятно посмотреть!

– Вообще красивая пара! Особенно мужчина.

Лика лениво встала, пошла к морю, на ходу бросила женщинам:

– Да ладно вам, курицы драные! Раскудахтались.

Виктор отвернул лицо от женщин, засмеялся, но извиняться за грубость Лики не стал.

Вот граница

Солнце клонилось к морю. Но край его еще не задел горизонта.

И вдруг как будто неслышимая команда разнеслась по пляжу – люди стали быстро подниматься с лежаков, торопясь, собирали вещи и уходили.

И вот все, вмиг опустел пляж, всех как ветром сдуло.

И тогда широкой полосой двинулись по пляжу пограничники с собаками. На горизонте появились легкие военные катера.

Все. На ночь граница начинает действовать.

Виктор и Лика сидели на скамейке в приморском парке.

Солнце уже наполовину исчезло в море.

– Ну а теперь скажешь, зачем мы сюда ехали? – спросил Виктор.

– Вон мечеть, вон минарет. Вот граница. Турция…

Нам посрать

Беспокойный пожилой человек присел на лавку рядом с Виктором и Ликой. Он поправил на лице тяжелые очки в роговой оправе. Поправил галстук.

– Централизованное планирование плюс хозяйственная самостоятельность колхозов и совхозов! – сказал он так, как будто его кто-то прервал недавно, а вот теперь он имеет возможность договорить до конца. –