Пьесы и тексты. Том 2 - Михаил Юрьевич Угаров

Повысился уровень жизни крестьянства – раз. – Он загнул один палец. – Материальная заинтересованность сельских работников – два! – Загнул второй палец. – Это же один из коренных принципов социалистического хозяйствования! – И он шлепнул себя по коленке. – Закупочные цены на сельхозпродукцию повысились! – Загнул третий палец. – Скот и птица – в пять раз, молоко и масло в два раза, картошка и овощи в два с половиной раза! Колхозникам дали пенсии, дали им паспорта. – Загнул четвертый и пятый пальцы.

Теперь он держал перед собой кулак, собранный из загнутых пальцев. И этим самым кулаком погрозил он Виктору и Лике.

– Но!.. – крикнул он высоким голосом. И внезапно, наклонившись к Виктору, перешел на шепот. – Целина! Етит твою мать, извиняюсь конечно! Такие деньги вбуханы! Их бы да на обычные колхозы и совхозы пустить, в глубинку, так сказать… На хрена нам нужны эти казахские степи?!

Он оглянулся, нет ли кого за скамейкой. И Виктор оглянулся – никого.

– А кукуруза! – свистящим шепотом говорил пожилой человек. – Королева полей! Курам на смех, ее в Архангельской области сеяли! А изъятие скота из личных подсобных хозяйств?!

Помолчал и высказал свою главную боль:

– Разделили райкомы на сельские и промышленные.

И тут в разговор вступила Лика:

– Слышь, отец! – бесцеремонным голосом сказала она. – Надоел! Нам посрать на твои райкомы.

Только желтенькое виднеется

Наступила ночь. Здесь, на границе с Турцией, на самом краю Советского Союза, она была еще темнее, душистее и бархатней, чем в Пицунде, – «на севере», как говорила Лика.

На пустом ночном пляже стояли пограничники, стояли через равное расстояние.

Лучи двух мощных прожектов мерно ходили по пляжу, скрещивались между собой и расходились вновь.

– Что это там на пляже желтенькое виднеется? – спросил Виктор.

– Детское ведерко кто-то забыл, – отвечала Лика. – Завтра заберут.

Проникновение

Шли темной ночью по узкой улице. Потом шли старым виноградником. Потом через гаражи и сараи.

На пути встал высокий деревянный забор.

Виктор подсадил Лику. Она посмотрела за забор.

– Чистенько, – сказала Лика, имея в виду, что за забором опасности нет.

И села верхом на забор, чтобы подождать Виктора.

Виктор подпрыгнул, схватился за верх забора, раскачал туловище, потом одной ногой зацепился за верх. Подтянулся. Верхом сел на забор.

– Давай! – сказала Лика, и они разом спрыгнули вниз.

Пошли между складов, ангаров и гаражей.

Путь им преградил высокий забор-сетка. По сетке взбираться вверх гораздо легче, главное, чтобы пальцы попадали в ячейки.

Перелезли через сетку.

Вокруг склады, ангары, пакгаузы.

Всего один тусклый фонарь освещал пустынный причал.

Они спрятались за высоким штабелем пустых ящиков. Ящики были щелястые, и сквозь эти щели видно не сильно хорошо, зато слышно все.

Я туда хочу

Лика поправила прическу, отряхнула юбку.

Вышла из‐за ящиков и, стуча каблучками, пошла по причалу.

У трапа стоял дежурный матросик. Он был белобрысый, с белыми бровями, реснички как у поросенка.

– Девушка! – испугался матрос. – Здесь нельзя, нельзя здесь!

Лика подошла к нему совсем близко, почти коснулась прядью своих волос его лица.

– Чего надо? – понизив голос спросил он.

– Хочу вон туда попасть, – показала она рукой в темноту.

Матрос оглянулся в темноту, но ничего там не увидел.

– Куда конкретно? – спросил матрос.

– Где мечеть. Где минарет стоит.

Матрос сначала просто онемел. А потом громко и во весь голос сказал:

– Дура что ли? Там же – Турция!

– Денег хочешь? – тихо спросила Лика. Намеренно тихо, чтобы он так не орал.

Матросик вспотел от страха.

В глазах его появилась маленькая мысль. Он сглотнул слюну и кивнул Лике в знак согласия.

– Короткий у нас с тобой разговор получился, – тихо засмеялась Лика. – А я-то боялась…

– Че боялась-то? – спросил он понаглее.

– Что переспать за это надо будет.

– И че? И переспала бы? – спросил он, волнуясь.

– Ну.

На щеках у белобрысого выступили грубые пятна румянца.

– На хрена тебе туда? – мотнул он головой в сторону Турции. – Там плохо. А у нас хорошо.

– У нас лучше всех, – с грустью ответила Лика. – Только я заграничного хочу.

Матрос оглянулся на катер, заговорил тихо и быстро:

– Ты вот что… Ты завтра приходи. Сегодня никак, а завтра – да.

– Не обманешь? Никому не скажешь?

– Не.

– Раз завтра, то и деньги завтра.

– Все завтра, – закивал головой матросик.

– Ну, я пошла тогда?

– Ага, ага.

Кино начинается

Лика вынырнула из темноты. Она стукнула Виктора кулачком по спине, засмеялась.

А у Виктора были круглые глаза, он не верил своим ушам.

– Ты хочешь бежать в Турцию?!

– Дурак что ли? Чего я там забыла?

Виктор открыл было рот, но Лика больно толкнула его локтем в бок.

– Смотри теперь! Кино начинается!

На страже Родины

Матросик как стоял на месте, так и остался стоять. Замер и только смотрел в темноту испуганными глазами.

А потом вдруг сорвался с места, заметался, рванул влево, рванул вправо, выругался матом.

Повернулся кругом и загрохотал по трапу, побежал на катер.

На палубе стал бегать вокруг рубки, размахивал руками.

Из рубки лениво вышел пожилой военный. Послушал матроса, всплеснул руками и опрометью кинулся обратно в каюту.

А матрос снова замер на месте, как на боевом посту. Зорко смотрел, нет ли кого на территории порта.

Он был на страже Родины.

Где такие звонки принимают

Лика была довольна.

– Звонить побежал! Первый, первый, я второй!..

– Ты дура! – зашипел Виктор. – Ты хоть понимаешь, куда он сейчас звонит?

– Где такие звонки принимают, – усмехнулась Лика. – Сейчас сам увидишь – куда. Давай, отползаем, тут сейчас другое кино начнется.

Лика быстро сняла босоножки.

Виктор, глядя на нее, сбросил сандалии.

Босиком, тихими мягкими прыжками двинулись они вглубь причала.

Спрятались за грузовиком, накрылись свисающим с борта брезентом.

Приехали быстро

Приехала машина «Волга».

Из нее вышли трое.

К ним, громыхая трапом, сбежал пожилой военный.

Белобрысый матросик так и стоял на палубе, замерев от понимания важности текущего момента.

Этого белобрысого парня всю юность звали – Серый. А когда он закончил Армавирский педагогический институт и начал преподавать в школе, то стал Сергеем Васильевичем. Иногда ночами ему снилось, что все-таки взял он плату с той девушки и взял ее, как говорили в те времена, натурой. Потом она приходила к нему на причал снова и снова и ни о какой Турции речь уже не заводила…

Выйдя на пенсию, он купил домик в этих краях, но из‐за войны 1992–1993 годов бежал, бросив все здешнее хозяйство. Теперь живет в городе Ейске. Очень переживает распад Советского Союза.

Эти товарищи

– Пора сматываться, – сказала Лика.

– Как мы теперь через забор перелезать будем? – спросил Виктор.

– Так же. Как и сюда.

– Там наверняка уже стоят эти товарищи.

– Увидим, что стоят, тогда что-нибудь другое придумаем.

– У меня нога что-то…

– Скажи честно – в штаны наложил? – тихо засмеялась Лика.

– Ты не должна так говорить, – возмутился Виктор.

– Мотоцикл водить умеешь?

– Нет! – отрезал Виктор.

Но, подумав, сказал:

– Я принцип вождения знаю.

На север

Ранним утром, когда только-только наступает серый рассвет, по пустой извилистой дороге несся мотоцикл.

Лика обнимала сзади Виктора, волосы ее развевались на ветру.

– Чей мотоцикл? – кричал Виктор.

– Ничей! – кричала Лика.

– Так не бывает!

Слева скала, справа пропасть. Они неслись по дороге.

– Мы куда? – кричал Виктор.

– На север! – кричала ему в ответ Лика.

И смеялась.

– Ему, наверное, теперь медаль дадут! – кричала Лика.

– Кому?

– Матросику!

Не скучно

Ехали по глухой дороге куда-то вверх. Мотоцикл подпрыгивал на камнях.

Ехали по узкой тропинке, внизу был крутой обрыв