Тень цикады - Глеб Леонидович Бобров

сводя с меня застывших глаз. Габи хотела всего лишь лизнуть меня в последний раз, попрощаться, почувствовать родную руку у себя на голове, а я ничем ей не помог. И никому из наших парней не смог помочь — я один выжил чудом. И этого я себе не прощу никогда.

Сцена третья

Больные стоят на берегу небольшой лесной речки неподалеку от корпусов реабилитационного центра. Тёть Вера и Лёра на креслах-каталках, Леонид с локтевым костылем и палочкой. Все смотрят на Дядь Толю, задумчиво разглядывающего свою банку.

Фельдшер Бирюкова. Итак, Анатолий! Завтра операция — и последние два осколка будут извлечены из ваших мужественных телес. Искренне поздравляю!

Дядь Толя. Так, может, пока того их, в общею копилочку и потом уже — айда всех скопом в речку?

Нет, так будет неправильно. И это не речка. Для вас она — Лета, река забвения. Что, не читала вам мама в детстве легенды и мифы Древней Греции? Завтра лапароскопическая операция под местным наркозом. Это малоинвазивная форма хирургического вмешательства. Все быстро, безболезненно и безопасно.

Дядь Толя (смеясь). Дочечка, а такие слова можно вслух при милиционерах говорить? Ты мне по-простому объясни!

Фельдшер Бирюкова. Увидят их через специальное оборудование и через прокол вытащат осколки, без разрезов.

Дядь Толя. И что потом — болеть не будет?

Фельдшер Бирюкова. Нет. Даже вот без этого можно обойтись.

Она изобразила рукой движение с маракасом.

Дядь Толя. У меня первые осколки в Файзабадской санчасти извлекали. Сама операция под наркозом, а болело потом будь здоров, только что и помогало боль заглушить. Так по-глупому попали под раздачу. Сказал же взводный в кишлак не входить, но мы-таки угол срезали — и как раз под раздачу. Такие дела…

Фельдшер Бирюкова. Пора, Анатолий, прощаться вам со своими страданиями. И с афганскими, и с нынешними. Врагу не пожелаешь такой судьбы. Топите в Лете свою боль. Завтра с чистого листа вытащат ваши железяки — доктору подарите на память. Ну и под сброс беспилотника вам больше не попасть, фронт уже далеко, а в Грайвороне наши.

Дядь Толя. Да что мне, бобылю, бояться этих тварей? Мы так не воевали, мы глаза в глаза бились с душариками… Так что, доча? Прямо вот так всю свою коллекцию и бросить?

Фельдшер Бирюкова. Высыпайте воспоминания, прощаясь со своим прошлым. Смелее, вы же дважды солдат.

Дядь Толя по инерции встряхнул банку, поглядел на нее и открыл, рассматривая сложенные там осколки.

С коляски встала Тёть Вера, подошла к нему сзади и слегка приобняла за плечи. Дядь Толя благодарно взглянул на нее и медленно высыпал осколки в воду. Потом взвесил в руке пустую банку и кинул на середину речки.

Все пациенты аплодируют. Дядь Толя обнимает фельдшера, целует ее в щеку, потом конфузится.

Фельдшер Бирюкова. Вера, вы коляску оставьте Леониду, вас Анатолий, если что, поддержит. На мужика всегда можно опереться. Лёра, идешь пешком, опираешься на кресло-каталку. Юля поддержит. На женщину тоже всегда можно опереться, ага!

Все уходят, она остается вдвоём с Леонидом, рассматривая, как он тяжело стоит, опираясь на локтевой костыль и трость.

Фельдшер Бирюкова. Продолжаем себя жалеть?

Леонид. Да я как бы… Не так чтоб прямо очень.

Фельдшер Бирюкова. Почему в трусах на прогулке?

Леонид. Так шорты же!

Фельдшер Бирюкова. Шорты у спортсменов, а ты доходяга, тебе брюки положены. С вытянутыми коленями и со штрипками. Сядь в коляску и сними протез.

Леонид обижен. Садится в кресло-каталку и молча отстегивает протез.

Бирюкова присаживается на корточки и внимательно осматривает культю его голени.

Фельдшер Бирюкова. Отлично сформированная культя, хорошо зажившие швы. Никаких признаков контрактур и близко нет. Тебя обследовали, подтверждено отсутствие невром и остеофитов. Что с тобой не так, боец?

Леонид. Не знаю. У меня фантомные боли, ночные кошмары и тревожность. Сколько раз просил прописать мне антидепрессанты!

Фельдшер Бирюкова. По жопе бы тебе прописать… ремня хорошего. То не фантомные боли, то ты себе тараканов в голове наплодил с хомячками, вот они тебе и спать не дают. Антидепрессанты ему… Хочешь суицидником стать? Все сидящие на антидепрессантах думают о том, как бы себя жизни лишить. А ты должен думать, как в строй встать.

Леонид. В какой строй меня возьмут, одноногого?

Парень надевает протез. Бирюкова обходит его и с трудом толкает коляску по направлению к коттеджам реабилитационного центра.

Фельдшер Бирюкова. В жизненный строй. Там тоже спинку надо ровно держать. Не знал? Ты кем до войны работал?

Леонид. Шофером в МЧС.

Фельдшер Бирюкова. Пожарник, значит.

Леонид. Мы так не говорим. Огнеборцы или пожарные. Пожарник — это как позорник.

Фельдшер Бирюкова. Так ты и есть позорник, закатался в куколку и вылезать в мир Божий не хочешь. Оригами своей цикады сложил? Нет, не сложил. Тебе и в имаго хорошо, да, куколка?

Леонид. Злая вы…

Фельдшер Бирюкова. Была бы злая, с вами бы не билась — живите как хотите.

Она останавливается, обходит коляску и замирает напротив своего пациента.

Фельдшер Бирюкова. Ты, может, не знаешь, но я фельдшер скорой помощи. Сюда, в госпиталь и к вам пришла работать по личным обстоятельствам. Знаешь, в чем отличие врача от фельдшера скорой? Нет?! Врач лечит, а мы спасаем. Моя задача — стабилизировать состояние и довезти пациента или пострадавшего до лечебного учреждения. Дальше уже врачи с ним работают. И нас, сотрудников служб экстремальной медицины катастроф, меньше всего волнует, хочет спасаться этот конкретный больной или нет. Моя задача человека спасти, остальное — его личные половые трудности.

Она толкает коляску и везет Леонида в реабилитационный центр.

Леонид. Да мы вообще о вас ничего не знаем, госпожа фельдшер. Имя-то у вас хотя бы есть?

Бирюкова озадачено останавливается.

Фельдшер Бирюкова. Конечно, есть. Бирюкова… Фельдшер Бирюкова.

Второе действие

Сцена первая

Палата реабилитационного центра. Ночь. Леонид спит на многофункциональной медицинской кровати-каталке в обнимку с заботливо укрытым почти до самой прием-ной гильзы огромным протезом ноги в рост человека. Иногда он в полудреме поднимает голову, гладит и целует протез. Вдруг звучит разухабистая музыка. Раздается удар в барабан. Следом гудит туба. Появляется Димгрич в гротескном костюме. На его груди большой барабан с тарелкой. Ударами деревянной колотушки он задает темп. За ним следует фельдшер Бирюкова с надетой на тело тубой и остальные участники нелепого карнавала. Под задаваемый врачом и фельдшером темп они катают по кругу кровать, пытаясь сбросить с нее Леонида или протез. Наконец Димгрич бьет в тарелку, все кидаются к Леониду,