Тень цикады - Глеб Леонидович Бобров

Фельдшер Бирюкова. Ты подорвался вместе со штурмами, но судимости не имеешь. Как ты там оказался?

Леонид. Штурма взяли укреп, туда выдвинулись закрепы, двое попали под арту. Моя эвакуационная группа пошла вытаскивать, ну и наступил я, выходит, на свою тень.

Фельдшер Бирюкова. Понятно… У меня к тебе предложение. Необычное. Можешь не отвечать, просто прими к сведению. Я на днях уезжаю — возвращаюсь домой. Ты можешь взять у Димгрича мой адрес и приехать, когда посчитаешь удобным. Хороший водитель нужен всем — скорой, нашим ментам, МЧС у нас тоже есть. Машинный парк у всех приличный. Можно не рядовым водилой. Жилье мы тебе найдем сразу. Можешь остановиться у меня, у моих родителей, в общаге Центра медицины катастроф — на выбор. Мое предложение тебя ни к чему не обязывает, но на меня можно опереться, поверь.

Леонид. Я вам очень благодарен, честно. Но это так неожиданно. Можно я подумаю?

Фельдшер Бирюкова. Конечно, можно. Я понимаю. Это твоя жизнь. Кстати, я — Нина. Можешь говорить мне «ты».

Третье действие

Сцена первая

Палата реабилитационного центра. Ночь. На многофункциональной медицинской кровати-каталке лежит картонное оригами цикады размером в рост человека. Вдруг раздается звук камертона и следом — нежная скрипичная мелодия. Появляется Димгрич в ангельском образе. В его руке камертон. За ним следуют белоснежная фельдшер Бирюкова со скрипкой в руках и остальные участники ангельского хора. Под задаваемую врачом и фельдшером мелодию они катают по кругу кровать, потом раскачивают ее, словно качели, пытаясь заставить взлететь макет цикады. Наконец Димгрич отбивает сигнал. Фельдшер играет ангельскую мелодию, и все уходят. Оригами остается лежать на кровати. Но вдруг макет вздрагивает раз, другой, наконец, разрывается — и из него вырывается торс Леонида. Он срывает балаклаву и кидает ее на пол. На его лице видны шрамы.

Появляется медсестра Юля в летнем платьице и беретике. В руке ее неполный бокал красного вина с соломинкой в нем.

Медсестра Юля. Вино — это база. Сухое красное в приоритете, но сгодится и белое. Важен тонус и интенсивность вкуса. Тонус движения. Интенсивность грядущих свершений. Пара капель бодрящей готовности. Немножко адреналина не помешает, особенно выдержанного в дубе. Нужны соратники, без них микстура не поможет. Благословение матери — обязательный компонент. Растертый в шелковую пыль кокон шелкопряда безусловен — после надо будет взлетать. Легкое дуновение ветра: лицо не должно гореть. Прозрачность воздуха приветствуется. Легкие тона застарелой боли неизбежны. Пить с наслаждением, ощущая нёбо.

Отпивает. Улыбается.

Медсестра Юля. Веря в успех!

Она становится на стул и, словно нащупывая в воздухе пальцами начало мелодии, поет.

Песня № 3

— Я воздуха прозрачный пузырек

Тебе передаю рот в рот, рот в рот,

Чтоб влился он в твой быстрый кровоток

И по нему потек-потек-потек,

Так по реке за горизонт плывет кораблик,

Мой поцелуй — как легкокрылый ялик,

Дыши, вдыхай горячий кислород,

Горячий ветер моего дыханья,

Дыши, родной, до свадьбы заживет,

По именам мы знаем наши шрамы.

А раненых все больше, целый взвод.

Везут, везут из Красного Лимана…

Сестра медроты жаркий бой ведет

За каждого Алешку и Ивана.

И поцелуй —

дыхание рот в рот —

Зовет на свет из смертного тумана.

Сцена вторая

Автомобильная стоянка у центрального корпуса реабилитационного центра. На стоянке машина Димгрича, возле нее стоит фельдшер Бирюкова. На руках у нее маленькая девочка. Первыми попрощаться идут Дядь Толя и Тёть Вера. Подходя, они держатся за руки. Тепло прощаются. Вера целует Бирюкову и ее дочь и крестит обеих с материнским благословением. Уходят.

Следом приближаются Юля и Лёра. Он — прихрамывая, с одной тросточкой Леонида в руке. Она держит парня под руку. Щенок бежит рядом на поводке. Они также тепло прощаются. Девушки обнимают и целуют друг друга. Уходят.

Подступает Леонид, чуть прихрамывая на протезе, с вещмешком, гирей и в гражданской одежде. Увидя его, Димгрич срочно уходит по неотложным делам.

Бирюкова удивленно смотрит на него.

Леонид ставит на асфальт гирю, вещмешок, подходит к ним и берет за руку трикотажную куклу в руках ребенка.

Леонид. Лидочка, это твоя кукла?

Та в ответ неуверенно кивает и вопросительно смотрит на мать.

Леонид. И как ее зовут? Я ее раньше не видел.

Лидочка. Это Машенька. Она живет с нами.

Леонид. Значит, мне теперь надо будет заботиться о тебе, маме и Маше?

Лидочка. А ты кто? И как тебя зовут?

Леонид. Меня зовут твой папа…

Лидочка (потрясенно). Так ты же на фронте?

Леонид. Уже нет. Я вернулся. И больше никогда не брошу тебя с мамой. Ну, иди ко мне, мое солнышко!

Леонид берет ребенка на руки, фельдшер Бирюкова, задрав лицо в небо, пытается справиться со слезами, девочка ошарашенно смотрит на Леонида.

Лидочка. И ты никогда больше не поедешь на войну???

Леонид. Никогда-никогда. Обещаю!

Девочка рыдает в голос.

Лидочка. Папааа!!!

Бирюкова падает на грудь Леонида.

Возвращается доктор Димгрич. Оценивает ситуацию, молча грузит вещи Леонида в багажник и садится за руль.

Леонид. Пойдём, зайка. Тебе надо сесть в детское — кресло.

Открывает заднюю правую дверь с детским сиденьем. Ребенок отрицательно мотает головой и еще крепче прижимается к парню.

Леонид (Нине). Хорошо, садись вперед, мы с Лидочкой за Димгричем сядем.

Бирюкова смотрит на него. Потом подходит и крепко целует в губы.

Фельдшер Бирюкова. Я привыкну к этим губам и к твоим шрамам.

Бирюкова идет к передней двери. Леонид, обходя машину сзади, открывает дверь за водителем.

Леонид. А я — к твоему характеру.

Фельдшер Бирюкова. Это будет непросто, но я тебе помогу. Обещаю.

Садятся в машину и уезжают.

Появляется медсестра Юля в свадебном платье с фатой на голове. В руке ее полный бокал шампанского.

Медсестра Юля. Шампанское — база. Брют в приоритете, но и просекко зайдет прекрасно. Пена смывается жизненными переменами. Немножко пудры крыльев бабочки — пузырьки жизни должны стремиться вверх, словно душа к небу. Вкус любви на губах — неизменен. Хрустальная окрыленность незаменима. Дружеская поддержка приветствуется. Поклон матери обязателен. Все миражи застарелой боли уходят в воспоминания. Капли росы утренней свежести конденсируют жажду новой жизни. Будущее бодрит. Горизонт отсутствует. Любовь лечит. Пить с восторгом, предвкушая оргазм.

Пьет до дна. Заливисто и счастливо смеется.

Медсестра Юля. Горько!!!

Швыряет бокал, словно свадебный букет, за спину.

Затем встает на стул и,