Ave Eva - Инна Александровна Кабыш

того, ребята?

Где камень, а где хлеб,

кто прав, кто виноватый –

я вижу лучше вас…

Появляется Кадм.

Небритый и несытый,

Готов пуститься в пляс!

(Тиресий чувствует присутствие Кадма.)

О Кадм! О друг мой ситный!

Кадм

Тиресий, друг, привет!

Тиресий

Дай поскорее руку!

Кадм

Держи! Сильнее нет

руки, что подал другу!

(Оглядывая Тиресия.)

Ты лоб обвил плющом

и сам принарядился –

лишь не хватает тирса:

Мы, стало быть, идём?

(Протягивает тирс Тиресию.)

Тиресий

Плясать мы будем, петь

и пить мы будем много!

Кадм

Мы старые…

Тиресий

Ответь –

Мы будем славить бога?

(Кадм кивает.)

Пред богом все равны:

ни старых нет, ни юных,

разумных, неразумных…

И нету в том вины…

Кадм (подхватывает)

…в ком есть вино!

Тиресий

О да!

Кадм (вглядываясь)

Мой внук идёт сюда!

Тиресий

Неужто Дионис?

Кадм

Другой…

Тиресий

Пенфей?

Кадм

Он самый…

Тиресий

Весь правильный, сусальный…

Кадм

…чей «Только вверх!» – девиз.

Подходит Пенфей.

Пенфей (про себя)

Что слышу я: все матери и жёны,

дома, детей, мужей – короче, нас

всех побросав и все поправ законы,

уходят к Дионису: им указ

лишь он один.

А он, простите, кто,

одевший наших женщин ни вот что?

Все, говорят, они обнажены

(нет скромной ни одной средь них жены),

он, говорят, немыслимо хорош:

глаза как звёзды, волосы как рожь.

Но наших женщин учит он разврату.

Двоюродный он брат мой, но и брату

я не спущу.

Будь проклят Дионис –

не допущу, чтоб верхом правил низ!

(Усмехается.)

Я говорит, Семелы сын и Зевса.

Придумал бы получше что-нибудь!

Падёт с рожденья твоего завеса:

о том, что ты сын бога, – позабудь!

(Замечает Тиресия и Кадма.)

Ба! Что я вижу: дед мой и Тиресий.

В небридах вы и с тирсами в руках!

Вы, старики, участники процессий

того, себя кто именует Вакх?

Тиресий

О царь Пенфей! Умён ты и речист,

но, ты пойми, глумишься ты над богом!

Не может быть, чтоб ты был атеист!

И нужно мне сказать тебе о многом!

(Пауза.)

От первого, от золотого века

две вещи – главные – у человека.

Одна – земля, Деметра, то есть хлеб.

Им насыщает человек желудок.

Но человек – он разный. Он нелеп –

и героичен. Он и добр, и жуток.

Он всемогущ, и слаб, и смертен он.

Но и бессмертен. Сок же винограда,

что Дионис принёс, дарует сон,

забвенье: человеку он отрада!

(Пауза.)

Не веришь ты, что Дионис зашит

в бедре у Зевса был, но так и было.

Наш новый бог – он меч и он же щит,

младенец слабый, слава он и сила.

Смирись, Пенфей, и женщин не брани:

они бегут от дома и от быта,

ведь так устали, бедные, они:

мужья и дети – ими всё забыто.

Они устали, как не устаёт

на поле брани ни один мужчина.

И тот велик, и милосерден тот,

кто им забвенье дарит.

Вот причина

любви к нему и восхищенья им,

развязным и весёлым Дионисом.

И культ его так просто объясним.

Смирись!

Пенфей

Но разве может верх пред низом

смириться? В государстве всё вверх дном,

когда семья разрушена и дом.

Кадм

Пенфей, мой умный, мой культурный внук,

тебе Тиресий хочет только блага.

Вот Актеон: он принял столько мук,

унизив Артемиду. И два шага

тебе до смерти, коль не признаёшь

ты богом Вакха! Или так: он брат твой

двоюродный. Пусть то, что бог он, – ложь,

но будет эта ложь для нас приятной,

ведь мы одна семья…

Пенфей

Мой глупый дед!

Стократно повторяю тебе: «Нет!» –

тебе, который умным был когда-то:

в развратном брате не признаю брата!

(Слугам.)

Ступайте и сыщите мне лжебога,

и я его каменьями побью:

туда ему, бастарду, и дорога.

(Делает жест, как будто поднимает кубок.)

Я кровь его за гибель его пью!

Тиресий

Что ты безумец, вижу я, слепой!

И всё равно – хоть пей теперь, хоть пой!

(Кадму.)

Пойдём! Пусть даже внук твой дважды прав,

наказан будет он за гордый нрав!

(Уходят, поддерживая друг друга.)

Пенфей (смотрит им вслед)

Как будто битый битого ведёт!

Не радость – старость, видно по всему.

Тем более наказан будет тот,

кто соблазнил слабейших по уму!

Первый музыкальный антракт

Хор (он же толпа вакханок)

Первая строфа

О, как хотели мы свободы,

как на свободу мы рвались!

И нынче воспеваем оду

тебе, наш