Тьма египетская - Лана Ланитова

– Ах, вон оно что… – смущенно произнес демон. – Серапис, передай, пожалуйста, Нефтиде, что Фрасий устал и посетит её следующей ночью.

– Ты хочешь, чтобы Нефтида отрубила мне голову или бросила в пруд к сородичам великого Себека? – тихо произнес Серапис. – Она и словом не осудит ни тебя Кафавр, ни Фрасия. Но виновным в отказе посчитают меня.

– Это весомый довод, особенно для нежного душой Фрасия, – кивнул Виктор и пристально посмотрел на Владимира.

– Но, мы же собирались лететь домой, – смущенно прошептал Владимир, и тут же осекся. – То есть идти на утренний совет к фараону.

– Вот, да, Серапис, – резонно заметил демон. – Как нам быть с фараоном?

– Ночь еще не закончилась, – тихо возразил «метрдотель» Нефтиды.

«Да, ваша чёртова ночь уже давно длится столько, сколько не может длиться обычная земная ночь, – с тревогой подумал Владимир. – Когда только она закончится?»

– Ты помнишь, я говорил тебе не раз об относительности времени, – лукаво шепнул демон и усмехнулся.

– Что ж, Серапис, Фрасий конечно же не станет подвергать тебя возможному наказанию твоей несравненной и всемогущей хозяйки. Скажи ей, что он готов провести с ней ночь. Причем, сделает это с превеликим удовольствием. Это – честь для моего юного друга.

– Я благодарю тебя, о, достойный сын Тутмоса, – Серапис низко поклонился, приставив ладонь к узкой груди.

– Почему вы так легко распоряжаетесь мною? – еле слышно прошептал Владимир.

– Дурашка, я буду еще до-оо-лго распоряжаться твой душой. А если серьезно, то отчего ты упорствуешь? Ну, переспишь с нашей зеленоглазой ведьмой. Покажешь ей, египтянке, какими любовниками умеют быть русские. Хотя, я шучу. Эти мумии даже не знают о том, кто такие русские, и где они живут. Да и жили ли русские в эти времена. Хотя, предки руссов уже несомненно жили.

– В том-то и дело, что мумии, – раздраженным шепотом пытался спорить Владимир. – Я так неловко себя здесь чувствую.

– Успокойся. Нефтида горяча, словно пламя в порфировой чаше. Ей до мумии еще целых шестьдесят лет. Да-да, у этой дамы довольно длинная линия жизни.

– Я могу проводить вас в покои Нефтиды? – произнес Серапис.

– Да, – охрипшим голосом произнес Владимир.

Глава 4

Серапис еще раз поклонился Владимиру и посмотрел на него таким подобострастным взором угольно-черных глаз, словно от Владимира и вправду всецело зависела его жизнь.

Владимир оглянулся на демона.

– Иди-иди, а я пока в саду погуляю. На лавочке посижу. Тебя подожду, – доброжелательно напутствовал его демон.

Серапис вел его по другому длинному коридору, окрашенному в цвет бордо. Стены этого коридора тоже были исписаны древними иероглифами. Здесь были представлены сцены баталий или сельскохозяйственные работы. По пути они встретили несколько рослых темнокожих рабов с факелами в руках. Далее коридор перешел в небольшую комнату, окрашенную в зеленый малахит. А после они подошли к покоям Нефтиды. Путь им преградили двое таких огромных мулата со зловещими хопешами через плечо, чьи лезвия были заточены до идеальной остроты, что Владимир не просто оробел – ему вдруг стало невыносимо тревожно.

И вот Серапис распахнул перед ним несколько двойных дверей, ведущих в просторные покои хозяйки этого странного дома.

Когда они вошли, Нефтида сидела на золоченом стуле, похожем по размерам на трон, в окружении еще нескольких чернокожих слуг с опахалами из павлиньих перьев. Справа от Нефтиды располагалась высокая скульптура Анубиса с головой шакала, сделанная из черного полированного до зеркального блеска мрамора. Слева стояла скульптура верховного бога Амона, так же искусно выточенная из такого же черного мрамора. Глаза обеих скульптур сияли от вкраплений драгоценных камней. Языки пламени, идущие из порфировых чаш, множились искрами в их таинственных блестящих зрачках. От этого Владимиру казалось, что это эти скульптуры вполне себе живые. В какой-то момент шакалья пасть Анубиса ощерилась и сверкнула белизной острых клыков.

Мозаичный паркет из ливанского кедра покрывал великолепный персидский ковер, играющий пурпуром и золотом диковинного узора. Стены комнаты были расписаны изображениями змей, скорпионов и гигантских тарантулов.

Сама хозяйка выглядела иначе, чем на представлении. Вместо кованного платья из тонких волосков золота, на ней была надета лёгкая тупика, красиво облегающая ее стройный стан. По подолу туники шел вышитый золотыми нитками узор, со щедрыми вкраплениями рубинов и жемчуга. Точно такие же камни шли по верхней кромке декольте, открывающим смуглые плечи египетской красавицы. Шею, как и прежде, украшал тяжелый драгоценный усех. Голову Нефтиды теперь венчал некий вычурный головной убор, уходящий в стороны двумя летящими крыльями от ее породистого лица. И крылья эти были сделаны тоже из золота и украшены цветной глазурью и драгоценными камнями. В руках у Нефтиды поблескивал скипетр, отлитый в виде коптского анха[16].

Взгляд зеленых, неземных глаз казался неподвижным. Женщина вперила свои очи в растерянного Владимира.

Прошло пару минут, а она все также молча смотрела на своего гостя.

«Интересно, о чем она думает? Она и вправду похожа на огромную куклу, у которой закончился механический завод».

Будто в ответ на его мысли Нефтида впервые моргнула длинными, словно стрелы ресницами, густо подведенных глаз.

– Я рада, Фрасий, что ты посетил меня в моих покоях, – вдруг молвила она.

И от звуков ее низкого голоса по телу Владимира пошли мурашки. Он ни разу не слышал именно такого женского голоса. Он был чарующ, но вместе с тем в нем слышалось нечто потустороннее. Когда эта женщина говорила, то казалось, что вместе со звуками ее голоса вокруг приходили в движение прохладные воздушные струи. И легкое эхо разлеталось по сторонам.

Он так же увидел ее губы. Это были губы весьма пленительной формы, приоткрывающие ряд мелких белых зубов.

– Ты не устал? – вновь спросила она. – Не утомила тебя эта ночь и мой спектакль?

И вновь по коже Владимира пробежали мурашки.

– Нет, лучезарная Нефтида. Я не устал. Я полон сил, как никогда.

Хозяйка улыбнулась.

– Скажи мне, достопочтенный Фрасий, понравилось ли тебе мое представление?

– О, несомненно. Я был очень впечатлен твоим концертом, о, прекраснейшая из женщин.

– Я видела, что ты отлучался из зала, – спросила она и вновь моргнула длинными ресницами.

– Да… Я выходил по нужде.

– Тебе понравилась рыжеволосая чужестранка?

– Какая чужестранка? – невинно спросил Владимир.

– Женщина, которую привезли из-за моря. Персиянка со змеями.

– Да, она была весьма хороша, – ответил Владимир и поклонился.

– Ты не находишь, что это невежливо, выступать передо мною со змеями? Ведь даже каждый простолюдин в царстве Хатшепсут знает о том, что Нефтида с детства умеет ладить с этими земными тварями. Что я умею их не только заклинать, но я с