Училку нельзя! - Леонид Любский

То есть грудь напряглась, и между ножек увлажилось, чуть-чуть. И кого там на помощь звать?.. И бежать тоже некуда, да и догонят, она же на каблуках... Обречённо собрала тетрадки, не глядя на кавалеров, а те культурно подождали, дали портфель застегнуть. И сразу подскочили, чтобы расстёгивать, и не портфель, куда там…

Мигом расстегнули, всё на свете! И блузку расстегнули, и юбочку расстегнули, задирать не стали, зачем? Потому что коротковата, проще было молнией чиркнуть и на пол уронить.

Лифчик расстегнули, мигом, сдёрнули. Трусики тоже сдёрнули, тоже мигом, только успела ножку приподнять. Со второй ножки и снимать не стали, сразу вдвоём её на парту опрокинули и распределились.

Она им что-то говорит, негодует, а они молчат, ничего не отвечают, как со стенкой разговариваешь. Ой, это она, что, совсем голенькая, перед двумя молодыми, и не очень, мужчинами… крупными и физически развитыми, лежит? И на ней только трусики, на левой лодыжке болтаются, и туфельки… ну, и клипсы, и заколка, и часики ещё, и всё?..

Ну как же так, она ведь учительница! Она заведомо высшее существо, в сравнении с этими, если об уровне образования говорить. Потому что Глебыч только на бытовые темы готов разговаривать. А её прямо, как самочку обыкновенную, в полминуты и одежды лишили, и белья… И сейчас невинности лишать будут, явно. И надо кричать, звать на помощь, но кого звать?

И как позвать, если во рту массивный язык ворочается, свободного места не оставляет, прямо съесть её хочет. А ножки, судя по всему, прямо на плечи задраны, и её уже в самых укромных местах трогают!... И грудь, и там, где не грудь, тоже, ой, куда, куда? Нельзя же туда, нельзя!..

А рука Саниного братца уже там, где нельзя, и очень беззастенчиво действует. Крайне, можно даже сказать, вызывающе и цинично, действует, а точнее, орудует. Именно там, где только она себя трогает, если на ночь, для скорейшего засыпания. Да гинеколог иногда, которому положено, но аккуратно, раз девственница, без зеркал этих, ледяных…

И она же себя, когда на ночь, аккуратно очень трогает, нежненько! А этот молодой развратник прямо в горсть её естество собирает, и сжимает, сжимает и массирует… И ещё разминает, по-всякому, на клитор нажимает, сильно, прямо вскрикнула, если бы только рот был свободен… И совсем по-другому, чем Глебыч накануне, потому что ощущения другие.

А сам старший из нападающих что учудил?! Он целовать на полувздохе-то прекратил, зато грудь начал губами мусолить, именно что мусолить. Почти не целовал, а прямо стал в себя втягивать: соски засасывать, и ореолы вокруг тоже засасывать, и разные места её обильной нежнейшей плоти засасывать…

И на левой груди такие манипуляции, и на правой, и чередует, и чередует, и руками тоже себе помогает, очень активно помогает… Не успела толком на новых ощущениях сосредоточиться, чтобы от лапанья между ног отвлечься, как новая напасть. В смысле, неизбежное следствие из всего выше случившегося.

Ей невесть что между ног стало тыкаться и явно секретную дырочку искать, в которую нельзя до свадьбы, и никому. Прямо трёт там по всей щели, и по окрестностям тоже трёт, и её как-то чем-то постукивает, разнообразно. Даже по клитору постукивает, рождая сильные ощущения.

Тут ясно ей, что это та самая мужская колбаска постукивает, которую ей в прошлый раз стискивать пришлось. И дёргать тоже, до первых брызг дёргать, а до последних просто разминать…

Такой терпкий запах был после разбрызгивания, сильный и довольно интересный, если честно. И даже не противный, нет, но сама процедура, конечно, противная. Она же за такое место мальчиков даже в детском садике не трогала! Хотя некоторые девочки и трогали, и хихикали потом, и говорили, что ничего особенного, хвостик как хвостик, мягкий и тёплый, просто чтобы дёргать, и больше ничего…

И пошла эта колбаска её в секретном месте раздвигать, и затем углубляться. А ей же страшно, потому что в первый раз больно должно быть. Но ощущения другие, не болезненные, а именно другие. Прямо сказать, захватывающие, потому что это вот проникновение в глубины не с чем сравнивать.

Абсолютно новое ощущение, и захватывающее. Глубокий заход, но было почему-то ощущение, что она и дальше бы тот проникатель впустила. А он назад поехал, но почти сразу снова вглубь…

Так вот Глебыч её невинности и лишил, напоследок выдернув и учинив разбрызгивание. А тот старший брат место занял, и тоже вставил, и по-другому чувствовался, непонятно почему: или что второй раз, или в анатомии были отличия. Она ведь срамоты этой не видела, глаза же закрыты.

Но прочувствовала всё очень основательно. Леонид челночил более умеренно, задницу тискал при этом, и про грудь тоже не забывал. И под конец какое-то приятное ощущение разлилось, очень тёплое. И очень похожее на самодельный оргазм, который на ночь, но всё-таки другое.

Потом оба ушли, по-быстрому, и не сказали ничего, так с невинностью её и ушли. А она потом баньку себе истопила, гигиену соблюла… И всё время удивлялась, что больно не было. И что её сразу вдвоём, а она ничего, живая и здоровая.

И только про случившееся и думает, все подробности перебирает, а их много, когда вдвоём-то… И назавтра в школе тоже мысли не про русский язык и литературу были, совсем.

Когда же уроки закончились, прямо дежавю наступило. Снова в классе только эти двое. А потом и третий незаметно подошёл, прятался, наверное, где-то… Она уже на столе была, без ничего почти, и ножки в потолок, и она их сама держала, как приказано было. Ничего, не тяжело это, когда самой держать. Чтобы у партнёров руки свободные были.

А этот, третий, как только подошёл и испугал, так сразу ей в рот свой орган запихнул, невежа такой, со словами «Соси давай, училка!…» Хорошо ещё, что без мата, с него бы сталось.

Зато всё время указания давал, как сосать и облизывать, и втягивать, и по стволу язычком скользить, и по уздечке, и причмокивать, в конце… Хорошо хоть, когда закончил, больше ничего не мог, только наблюдал и комментировал. Уши прямо горели от его замечаний, хотя, вроде, и хвалил…

А остальные, по очереди, её в традиционное девичье… о, уже в совершенно женское место, по их ужасному выражению, по разу