Наследник жестокого бывшего - Вивиан Фокс

Справившись о делах сына у няни, иду в дом. Потом, отпустив няню, мы с Максом еще пару часов играем. А, когда приходит время спуститься к ужину, я переодеваюсь в платье. Но замираю перед зеркалом и не решаюсь пойти в таком виде. Это как будто будет слишком очевидная попытка соблазнения. Надо одеться так, будто я ничего такого делать не собиралась. Словно я просто играла с сыном и после этого спустилась к ужину.

Пока Макс смотрит мультфильмы в моей комнате, я еще раз переодеваюсь. На этот раз останавливаю свой выбор на серых леггинсах и белом топе. Кручусь перед зеркалом, рассматривая себя с разных сторон. Продавец в магазине не солгала, и моя попа в этих штанах выглядит очень аппетитно.

Что ж, раз Юдин хочет пользоваться моим телом, ему придется сначала влюбиться в меня.

Взяв сына за руку, иду к лестнице. И, чем ближе я к ней, тем сильнее колотится мое сердце. И тем сильнее соблазн вернуться в комнату. Весь боевой настрой, которым я могла похвастаться в течение дня, постепенно улетучивается, оставляя только неуверенность. Ну разве посмотрит на меня Юдин, имея такую лощеную, красивую невесту?

Но посмотрел же! И не раз! И не только посмотрел! Вон доказательство перебирает ножками, спеша за мной к лестнице!

Сделав глубокий вдох, убеждаю себя, что поступаю правильно. И, взяв сына на руки, решительно спускаюсь вниз. Отпускаю Макса, и он бежит в сторону гостиной, а я следую за ним. Перед самым входом еще один глубокий вдох для смелости, и я поворачиваю из-за угла.

Мать Юдина, сидящая на диване, давится своим чаем и начинает кашлять. Она глазеет на меня широко распахнутыми глазами, как будто увидела привидение. Вот теперь мои сомнения достигают апогея. У меня такое ощущение, что я предстала голая пред ясные очи матери Святослава Михайловича.

– Это… это что такое? – кашляя, спрашивает она.

– Простите, вы о чем? – спрашиваю и чувствую, как пылают мои щеки.

– О, конфетка! – восклицает Макс, но ни одна из нас даже не смотрит на него. Я сгораю под осуждающим взглядом, а она… она им осуждает, да. Зря я, наверное, все это затеяла.

Глава 36

Тоня

Я прекрасно понимаю, о чем говорит мать Юдина. У нее все написано на лице. Она окидывает меня брезгливым взглядом, как будто я вышла в гостиную голая и измазанная грязью.

– Что на тебе надето? – сморщив свой идеальный тонкий нос, спрашивает она.

– Одежда, – отвечаю, а сама сгораю со стыда. Ну что мне теперь делать, если я уже столкнулась с этой женщиной и предстала перед ней в таком виде?

– Правда? Мне казалось, в такой одежде только в спортзал ходят. Ты что себе позволяешь?

– Я думала, здесь никого нет.

– В этом доме, по меньшей мере, живет мой сын! – восклицает она так, что Макс от нее отшатывается и, быстро отбежав, прижимается к моей ноге. Опускаю руку на голову сына и успокаивающе поглаживаю светлые волосики. – И он помолвлен, между прочим! Я знаю, на что ты рассчитываешь. Догадываюсь, что ты задумала.

– Я ничего не…

– Замолчи! – перебивает она меня. – Если ты думаешь, что тебе или твоему… ублю…

– Не смейте оскорблять моего сына! – рявкаю я.

Глаза Эвелины Робертовны расширяются, а брови подскакивают выше.

– Ты… ты… – задыхаясь, шипит она. – Да кто ты такая, чтобы так со мной разговаривать? Дрянь подзаборная! Мой сын тебя подобрал вместе с твоим… отпрыском! Но если ты думаешь, что вам достанется хоть что-то от него, то сильно ошибаешься!

– Мне от вашего сына ничего не нужно!

– Ну конечно, – она снова кривится. – Все вы так говорите. Если бы не было нужно, ты бы не пришла сюда.

– Я пришла только потому, что мне нужна была кровь для сына.

– О, знаю я эти хитрости. Нашлась бедолага, которая решила с помощью сына заработать себе безбедное существование. Вот посмотришь, как только Святослав женится, и думать забудет о вас с мальчиком. Хотя нет, кровные узы в Юдиных очень сильны. А потому забудут только о тебе. А когда Ирина родит Святославу их собственного ребенка, ты вообще окажешься ненужным элементом в этой системе. даже роль няни для тебя будет слишком.

– Знаете что… – произношу, но продолжить не могу, потому что буквально захлебываюсь своей обидой.

Я не покажу этой грымзе свои слезы! Не буду демонстрировать то, как сильно меня ранили ее слова!

Ужас какой! И это бабушка моего сына!

Как можно настолько сильно ненавидеть ребенка, чтобы говорить гадости о нем и его матери? Радовалась бы, что у ее сына растет такой здоровый и любознательный малыш. Но вместо этого Эвелина Робертовна буквально поливает нас с Максом грязью.

Беру сына за руку и разворачиваюсь, чтобы покинуть гостиную, как в спину мне летит фраза:

– И приучай сына к новому имени!

Медленно разворачиваюсь и впиваюсь хмурым взглядом в неестественно молодое лицо этой женщины.

– Что вы сказали?

– Говорю, приучай сына к новому имени. Теперь его зовут Михаил Святославович. Традиции в семье Юдиных нерушимы. И такая, как ты, этого не изменит. – Переведя взгляд на моего сына, она тянет улыбку, которую я назвала бы зловещей. – Малыш, теперь тебя зовут Миша. Повтори: Ми-ша.

Максим сильнее прижимается ко мне и, обхватив мою ногу руками, выглядывает из-за нее. Рассматривает Эвелину Робертовну. Смотрит из-под бровей. Насупленный, как и его отец.

– Моего сына зовут Максим, – напоминаю этой женщине.

Мое единственное желание сейчас – сбежать и убедить себя в том, что этого разговора не было. Как будто все это приснилось в кошмаре. А наутро я проснусь, и все будет, как прежде.

Но мой сын не дает мне утонуть в иллюзии. Он легонько щипает меня за ногу, привлекая к себе мое внимание. Зашипев, опускаю голову и смотрю на Максимку. Он молча тянет мою ногу в сторону выхода из гостиной.

Подхватив его на руки, прижимаю к себе, а он прячет лицо в изгибе моей шеи, крепко обхватив руками за шею.

– Ты должна быть благодарна, – продолжает мама Юдина, задрав подбородок. – Такой занятой человек, как Михаил Святославович, занялся вопросом смены имени. Более того, поделился своим древним именем с твоим сыном. Безродным бастардом!

– Почему же безродным?

Тон Юдиной заставляет меня встать в стойку и сражаться за сына. Раз уж она позволяет себе так разговаривать со мной, то