Наследник жестокого бывшего - Вивиан Фокс

Юдин поворачивается лицом ко мне.

– Но почему исключено? – спрашиваю я, проигнорировав его слова о прогулке и вопрос о душе. – Я ведь уже здорова.

– Чувствовать себя хорошо и быть здоровой – это разные вещи. Ты пока еще не здорова. Завтра тебя осмотрит врач и скажет, можно ли возвращаться к ребенку. А до того момента ты здесь.

– Но я… – сглатываю ком в горле. – Я скучаю по сыну, – произношу хрипло.

– Понимаю, – немного мягче отзывается Святослав Михайлович, – но сейчас так нужно для его же безопасности.

– Вы думаете, я раньше не болела? И тогда мне было не с кем его оставлять.

– Сейчас все иначе.

– Святослав Михайлович, прошу, – слабым голосом практически умоляю, а в глазах уже стоят слезы.

Внезапно черты его лица становятся резче, а взгляд – суровее. Окинув меня им, Юдин разворачивается и покидает комнату, а я разражаюсь рыданием. Я очень сильно соскучилась по сыну. К тому же, у меня такое ощущение, что он сильно страдает в мое отсутствие. Может, это и не так, и на самом деле это лишь мои ощущения. И все же я схожу с ума от потребности увидеться с сыном.

Спустя несколько минут Юдин возвращается в комнату и подходит ближе. Присаживается рядом со мной и протягивает свой телефон. Там фотография Максима. Он улыбается, протягивая вперед синюю машинку. Я негромко смеюсь сквозь слезы, разглядывая такие любимые черты. Мой малыш счастлив, несмотря на то, что меня рядом нет.

– Когда окончательно поправишься, нужно сказать Максиму, кем я ему прихожусь, – произносит Святослав Михайлович, и я поворачиваюсь к нему лицом.

– Хорошо, – киваю.

Я не собираюсь скрывать отца от Максима. Раз уж ему довелось с ним познакомиться, он имеет право знать, кто его папа. К тому же, ребенку нужен отец. Наблюдая за взаимодействием Юдина с сыном, я увидела, что Святослав Михайлович любит нашего малыша, хоть и не сильно это демонстрирует.

– Потерпи еще немного, – говорит Юдин, а я в порыве благодарности подаюсь вперед и оставляю на губах Святослава Михайловича поцелуй.

Он отшатывается и поджимает губы.

– Простите, я просто… хотела поблагодарить за эту фотографию и за то, что заботитесь о нашем сыне.

Молча просверлив взглядом дыру в моем лбу, Юдин встает и выходит из комнаты. А я остаюсь сидеть на месте, не понимая, что сделала не так. Наверное, его взбесил этот невинный поцелуй. Да, вероятно, он был лишним. Особенно в свете того, что у Юдина есть невеста.

Господи, какая же я глупая! И поступки зачастую совершаю такие же.

Упав на бок, зарываюсь лицом в подушку и зажмуриваюсь, пытаясь спрятаться от целого мира и своего стыда.

Глава 33

Тоня

Наконец врач подтверждает мое выздоровление, и я тороплюсь в нашу с Максимом комнату. Распахиваю дверь и замираю на пороге. Здесь пусто. В спальне царит идеальный порядок, кровать застелена. Игрушек и вещей Максима тоже нет.

Быстро прикидываю, что для прогулки еще рано, но все равно подхожу к окну и, отодвинув занавеску, выглядываю на улицу. Макса по дворе нет. Меня накрывает паника.

Я вылетаю из комнаты и уже хочу побежать вниз узнать, где мой сын, как вижу новую горничную – Таисию. Женщина бросает на меня приветливый взгляд.

– Вы уже поправились? – с улыбкой спрашивает она. – Максимка спрашивал о вас.

– А где он? Где мой сын? – задыхаясь, спрашиваю я.

– Святослав Михайлович выделил для него отдельную комнату. Ее даже отремонтировали за два дня, и теперь там мальчишеский рай, – она улыбается шире и показывает мне на дверь через одну от моей спальни.

– Спасибо, – бросаю и тороплюсь туда. Уже потом понимаю, что была не слишком дружелюбна с милой женщиной. Обернувшись, посылаю ей улыбку, после чего открываю дверь.

– Мама! – восклицает Макс и, быстро скатившись со своей кровати в виде гоночного болида, несется ко мне.

Я подхватываю его на руки и расцеловываю в обе щеки.

– Сыночек, – смеюсь. – Я так скучала, малыш.

Пока мы нежничаем, его няня заправляет кровать Максима, а потом подходит к нам.

– Пойду узнаю, готов ли завтрак. Максим еще не умывался.

– Я сама его умою, – киваю. – Спасибо, Светлана.

– Рада помочь, – улыбается она и выходит из комнаты.

– Ну что, малыш? Идем умываться?

Несу сына в ванную и под его непрестанную болтовню помогаю ему привести себя в порядок. После этого беру его вещи, устраиваюсь на новенькой кровати и, усадив ребенка на свои колени, переодеваю. Когда я уже натягиваю носки, чувствую, как вспыхивает кожа на правой щеке.

Поворачиваю голову и сталкиваюсь взглядом с Юдиным. Прислонившись плечом к дверному проему, он рассматривает нас с Максимом. Я пытаюсь понять по взгляду, хочет ли он сейчас рассказать сыну о том, что является его отцом. Но лицо Святослава Михайловича ничего не выражает, так что попытка прочитать его мысли проваливается.

– Антонина, жду тебя ночью в спальне, – коротко отрезает он и, развернувшись, выходит.

А меня трясет от его слов. Как будто какой-то… проститутке приказ отдал. Неужели он думает, что после такого я приду к нему и буду наслаждаться сексом? Я приду, но никакого секса не будет! Пойду только для того, чтобы оставить за собой последнее слово и сказать ему, что с нынешних пор пускай спит со своей невестой. Наверняка он делает это и с ней. Не поверю, что двое взрослых, помолвленных людей не имеют интимных отношений.

Ночью, когда мой сын уже крепко спит, я принимаю душ и переодеваюсь в свою обычную пижаму. Не хочу, чтобы Юдин думал, что я его соблазняю. Хотя мне и нечем, в сущности. У меня в гардеробе нет пикантных пеньюаров или развратного белья. Только то, что носить удобно и полезно для моей кожи.

Выйдя из комнаты, на цыпочках крадусь в хозяйскую спальню. Не знаю, почему стараюсь казаться максимально незаметной. Но мне по какой-то причине хочется буквально слиться со стенами в коридоре.

Ноги трясутся, как и руки, а тело бросает то в жар, то в холод. Я пока не знаю, как скажу Святославу Михайловичу, что между нами ничего не может быть. Страшно напороться на его грубость, но еще страшнее – на ледяную стену, которую он так умело выстраивает между нами.

Тихонько постучав, жду, что Юдин пригласит войти, но с той стороны двери тишина. Стучу чуть громче, но