Наследник жестокого бывшего - Вивиан Фокс

не хочу учиться. Но вот это ее “любила” вместо “люблю” почему-то резало слух. Хотелось сказать ей, чтобы снова немедленно полюбила. Какого черта в прошедшем времени, а?!

Стукнув ладонью по стене, быстро моюсь. Меня раздражает, что для меня вдруг стало важным, чтобы кто-то меня любил. Никогда в этом не нуждался, а тут внезапно начал. Почему? Может, потому и начал, потому что понял, каково это, когда на тебя смотрят с восхищением и умеют прощать любую дичь, которую ты творишь.

Родители никогда меня не любили. Для них я всегда был просто продолжателем рода. Тем, кто подхватит бразды правления семейным бизнесом, когда придет время. Тем, кто женится на девушке своего статуса, чтобы приумножить капитал. Тем, от которого появятся такие же идеальные дети, каким был он сам. Такие, которые не будут доставлять неудобств, и всю жизнь будут готовиться стать следующими продолжателями дела отца, деда, прадеда.

Как же все это осточертело! Этот Дамоклов меч, вечно нависающий над моей головой. Эта ответственность и решения, принятие которых зависит не от моих желаний, а от обстоятельств и интересов семьи.

Вернувшись в спальню, натягиваю пижамные штаны и ложусь с другой стороны кровати. Антонина повернута лицом ко мне. Она сладко спит, приоткрыв рот, потому что нос почти не дышит. Сопит и даже немного похрюкивает. Но от этого не теряет своей привлекательности. Наоборот, она становится как будто еще лучше. Еще трогательнее и красивее, когда такая беззащитная.

Наговорила тут всякого в своем горячечном бреду… Но когда бы еще я узнал правду о том, что она думает? Вряд ли Тоня когда-нибудь в трезвом уме озвучила бы мне свои мысли.

Проведя ладонью по нежной коже ее щеки, поднимаю руку и, выключив свет, мгновенно засыпаю.

Глава 29

Святослав

Вся ночь – это сплошной комок бреда. Я сплю, потом просыпаюсь, меряю температуру Тони. Иду проверить сына, потом – заварить Антонине чай и нагреть молоко. Даю ей лекарства, заставляю пить молоко. Снова вырубаюсь. Через время просыпаюсь, меряю температуру, бужу Тоню, заставляю выпить теплый чай.

Под утро отключаюсь так крепко, что едва не пропускаю, когда она садится на кровати.

– Ты куда? – вскидываюсь.

– Мне нужно в туалет, – еле слышно произносит она и пытается встать, но, пошатнувшись, падает назад на кровать.

Встаю и, подняв ее на руки, несу в ванную. Ставлю возле раковины, поднимаю крышку унитаза.

– Я хочу остаться одна.

– Не может быть и речи, – качаю головой. – А если ты тут рухнешь? Пол кафельный, можно разбить себе голову.

– Выйдите, пожалуйста, – просит она, глядя на меня стеклянными глазами.

– Тоня…

– Я не смогу при вас…

Кивнув, покидаю ванную комнату. Прикрываю дверь, но остаюсь стоять возле нее на случай, если Антонине понадобится помощь. Слышу, как звучит слив, потом – как включается вода в кране. Тогда стучу в дверь и сразу открываю ее. Тоня стоит, держась за раковину, и смотрит на льющуюся воду. Что-то говорит, но я не могу ее расслышать. Подхожу ближе и становлюсь у нее за спиной. Подаюсь вперед, чтобы расслышать.

– Что ты говоришь?

– Я хотела руки помыть, – бормочет она. – Но ноги подкашиваются.

Обняв ее за талию, поддерживаю и смотрю на Антонину в отражении зеркала.

– Можешь помыть, я тебя подержу.

– Спасибо, – произносит она одними губами и засовывает руки под воду.

Помыв их, Тоня выключает воду, и я подаю ей полотенце. А когда она заканчивает, просто подхватываю на руки и несу назад в спальню. Она обессиленно обмякает у меня на руках и кладет голову мне на плечо. В этот момент меня посещает странное ощущение. Я как будто… не знаю, впервые держу на руках женщину. Ощущаю ее хрупкость, невесомость. Хочется сделать хоть что-нибудь, чтобы облегчить ее страдания.

Все чувства, которые во мне пробуждает Антонина, чужды мне. Я не понимаю, откуда они берутся, и что с ними делать. Поэтому делаю то, что умею лучше всего: избавляюсь от источника этих чувств.

Уложив Тоню на кровать, заглядываю к сыну. Проверив, что с ним все в порядке, ухожу в гостевую спальню. Правда, остаюсь там ненадолго. Не могу спать, не слыша Тониного дыхания и без возможности убедиться, что с ней все нормально.

Возвращаюсь в свою спальню, трогаю лоб спящей Тони. Убеждаюсь, что она не пылает, как было до этого, и наконец опять засыпаю.

Утром встаю с кровати настолько разбитый, будто меня ударили пыльным мешком по голове. Трогаю лоб Тони, после чего иду в душ и переодеваюсь. Приведя себя в порядок, иду к сыну.

– Свят! – он подскакивает с пола и несется ко мне. Я расставляю руки и буквально ловлю Макса на лету. – А мама плидет? – спрашивает он, нахмурившись.

– Мама пока болеет, но через пару дней, думаю придет.

– Я хочу к маме, – начинает дуться он.

– Помнишь, о чем мы вчера с тобой говорили? Ты же мужчина. Должен выдержать.

– А можно я на нее посмотлю? – спрашивает он, а я зависаю на секунду.

– Давай так. Я покажу тебе, как она спит, а потом мы с тобой пойдем завтракать. Только смотри не разбуди ее, ладно? – Он быстро кивает, а я перевожу взгляд на няню. – Вы же еще не завтракали?

– Нет, Максик с утра капризничает немного.

– Тогда идите поешьте, я сам накормлю Максима. Потом заберете.

– Хорошо.

Мы все вместе выходим из спальни Тони с Максом. Светлана идет вниз, а я останавливаюсь у двери своей спальни. Приоткрываю и шепчу:

– Видишь? Мама спит, потому что приболела. Как только выздоровеет, придет к тебе.

– А ей холодно? – тихо спрашивает Макс.

– Не знаю, – опешив, отвечаю я. – Почему ты спрашиваешь?

– Она говолила, что ей холодно.

– Правда?

– Угу, – кивает.

– Ну, пойдем завтракать.

– А ты конфету дас? – спрашивает он, когда я закрываю дверь спальни.

После завтрака вручаю сына няне и иду в свой кабинет. Открыв электронный ежедневник, быстро прикидываю, могу ли я подвинуть встречи и совещания. Вряд ли я быстро смогу влиться в работу, учитывая, что скорость работы мозгов уменьшилась чуть ли не втрое. Иначе чем объяснить желание постоянно контролировать состояние Антонины?

Набираю своего секретаря.

– Доброе утро, Святослав Михайлович, – здоровается она после второго гудка.

– Доброе. Валерия, я просмотрел свой календарь. Отмени все мои встречи на этой неделе. Совещание по западному филиалу в четверг проведу из дома в режиме онлайн. Совещание по упаковке пусть проведет Геннадий Маркович, а потом пришлет мне отчет по электронке.

– Прошу дать мне минутку, смотрю календарь, – отзывается Валерия деловым тоном. – Ваш обед с губернатором отменять?