Наследник жестокого бывшего - Вивиан Фокс

Уснуть удается не сразу. Мне то холодно, то жарко. Потом я вдруг среди ночи вспоминаю, что так и не измерила температуру и не выпила противовоспалительные. С трудом разлепляю горящие веки и понимаю, что, похоже, я все же заболела, и теперь температура приближается к критической. Все тело объято огнем, но при этом меня знобит так, что я трясусь. Зуб на зуб не попадает.

В полумраке я слепо шарю руками в ящике комода, в котором лежат лекарства. Ноги меня еле держат. Дрожат и подкашиваются.

Бросаю свою затею с градусником, потому что сейчас важно позаботиться о сыне. Мне надо дойти до спальни Юдина и попросить забрать сына к себе, чтобы я его не заразила. Или хотя бы присматривать, если мне станет совсем худо.

Даже не позаботившись о том, чтобы накинуть халат на пижаму, обнимаю свои плечи и медленно выхожу в коридор. Небольшое расстояние до спальни Святослава Михайловича сейчас кажется просто гигантским. Я еле переставляю дрожащие ноги, не сводя взгляда с белой двери. Мне надо добраться до него и попросить позаботиться о Максиме. Это самое главное! Мое состояние не имеет никакого значения.

Наконец я хватаюсь за ручку двери и слабо прикасаюсь костяшками к полотну. Стуком это сложно назвать, но мысленно я отмечаю, что дело сделано. Опускаю ручку и буквально вваливаюсь в комнату Юдина, когда распахивается дверь.

Здесь темно и прохладно. Я слышу только шорох листьев за окном и размеренное дыхание хозяина комнаты.

– Свят… – выговорить его полное имя я сейчас не смогу при всем желании. Горло дерет и оно как будто опухло. Пытаюсь сглотнуть, но от горла и до самых мозгов простреливает адская боль. – Свят… проснитесь. Свят, – зову я, покачиваясь. Вцепляюсь в дверную ручку, боясь, что без этой хлипкой опоры совсем упаду. – Свят…

– Антонина? – слышу из темноты удивленный хриплый голос. – Ты зачем пришла? – строго спрашивает он, но у меня нет сил оправдываться.

– Там… Максим… – хриплю. – А я…

Комната начинает быстро вращаться, и перед глазами на мгновение вспыхивает свет, а потом меркнет вместе с очертаниями комнаты Юдина. Ноги подгибаются, и я отключаюсь.

Глава 26

Святослав

Мне никак не удается уснуть. Перед глазами все время она. Тоня. Горячая девочка с невинным, влюбленным взглядом. Все равно так смотрит на меня. Я отталкиваю, игнорирую, а она смотрит. И в моей груди шевелится что-то, тянет и периодически заходится.

Мне за всю жизнь так много раз говорили, что у меня нет сердца, что я и сам в это поверил. Тогда что это шевелится там внутри?

Долго кручусь на кровати, пытаясь уснуть. Не дает этот гребаный орган в груди и тот, что ниже пояса. Уперся рогом в матрас, Тоню ему подавай. Ни хрена подобного!

Когда уже наконец проваливаюсь в какой-то полусон-полубред, в котором плаваю в мучительном возбуждении, слышу, как негромко звучит мое имя. Ее голосом. Стояк становится еще жестче. Она зовет хрипло, еле слышно. Как могла бы звать, если бы я долго и жестко долбился в ее тело.

А потом я понимаю, что это не сон, и Антонина правда зовет меня. Нехотя разлепляю веки и вижу ее силуэт. Она стоит в дверном проеме, держась за ручку двери.

– Антонина? – спрашиваю хрипло то ли ото сна, то ли от возбуждения. Я пообещал себе ее больше не трахать и, если придет, отправить, как в прошлый раз. Но сейчас понимаю, что не прогоню. Трахну, а потом отправлю к себе, потому что ну сколько можно терпеть это наваждение?  – Ты зачем пришла? – строго спрашиваю ее, давая последний шанс добровольно сбежать от меня.

– Там… Максим… – как-то странно сипит она и покачивается. Пьяная, что ли? Прищурившись, смотрю на нее, пытаясь понять, что происходит. – А я…

Ее свободная рука взлетает чуть выше, но как будто обессиленно падает. А потом Тоня начинает качаться сильнее. Ее ведет в сторону, и она тащит за собой дверь. Внезапно я понимаю: не пьяная. Что-то не так.

Вскочив с кровати, несусь к ней, но не успеваю добежать, как она падает на пол, словно подкошенная.

– Ох, твою мать, – вырывается из меня. Стукнув ладонью по выключателю, опускаюсь на пол и переворачиваю Антонину лицом вверх. Лицо красное, покрытое испариной, веки опухшие, губы сухие в трещинах. Убираю с лица ее волосы, и чувствую, что под пальцами она просто кипяток. – Антонина, – зову. – Тоня, открой глаза. Что такое? Тебе плохо? Тоня!

Она не приходит в себя. Ее тонкая ночная сорочка вся мокрая, тело слабое и горячее. Подхватив на руки, несу к своей кровати. Укладываю и, укрыв одеялом, включаю ночник. Подхватив с прикроватного столика телефон, иду вырубить основной свет, попутно набирая скорую. Коротко объясняю суть проблемы и возвращаюсь к кровати.

Антонина сжалась в комок и шумно дышит, волосы снова прилипли к мокрому лбу, и я убираю их. Смотрю на горящие щеки и внутри все сжимается. Что я должен сделать? Что могу вообще сделать до приезда скорой? Я уже не помню, когда сам в последний раз болел и какие лекарства принимал. Черт подери, я даже не знаю, что есть в аптечке. Надо бы пойти проверить, но я боюсь оставить Тоню одну. Вдруг что-то случится или она придет в себя и испугается?

Спустя около двадцати минут я впускаю в дом врача. Она поднимается в спальню и быстро начинает осматривать Антонину. Тоня даже не может открыть глаза или что-то сказать. Я отлучаюсь на минутку проверить, спит ли сын, трогаю его лоб на всякий случай. Убедившись, что он не горячий, возвращаюсь в свою спальню как раз в момент, когда врач ставит Тоне укол. Я кривлюсь. Ненавижу уколы и вообще все, что связано с больницами. В детстве я был достаточно болезненным ребенком, и моя мать никогда не лежала со мной в больницах. Я всегда был там один. С тех пор эти заведения – мой страшный кошмар, несмотря на то, что я вырос и перестал бояться. Но ненавидеть меньше не начал.

– Грипп, – выносит вердикт врач, когда заканчивает манипуляции и, подхватив свой чемодан, направляется на выход. – И, похоже, уже не первый день. Вот здесь, – протягивает мне листок, – назначения. Как только вашей жене станет легче, привезите ее на осмотр. Нужно сделать флюорографию. Лечение не откладывайте. Побольше теплого питья, жидкое питание. Бульоны, супы. У нее ангина, так что холодное не давать. И желательно переодеть ее из