Наследник жестокого бывшего - Вивиан Фокс

нахрен, взрываются все нервные окончания. В виски долбит кровь, и я уже ничего не вижу даже с открытыми глазами. Перед ними просто темнеет, когда Тоня, кончая, сжимает мой член. Она стонет так громко, что мы рискуем докричаться даже до будки охраны. Но мне плевать. Сейчас я хочу взорваться внутри Тони и наконец почувствовать облегчение. Только вот даже после оргазма оно не приходит. Мне мало ее. Хочу больше. Всю хочу, черт побери!

Поставив Тоню на пол, снимаю с нее футболку и подвожу к кровати. Сажусь на край, а Тоню заставляю встать на колени.

– Еще? – тихо спрашивает она, глядя на меня широко распахнутыми глазами. Именно эта ее наивность и искренность и сводят меня с ума. Я просто теряю остатки здравого рассудка, когда понимаю, какая она.

– Еще. Соси, – киваю на свой член. – Ну что застыла? Давай.

Бросив на меня еще один взгляд, полный сомнения, Тоня обхватывает мой уже опять готовый к бою член ладошкой. Нежно так, что у меня опять темнеет в глазах. Хочется, чтобы она сжала сильнее и в то же время чтобы действовала так, как посчитает нужным.

Наклонившись, Тоня аккуратно обхватывает член губами и проводит языком по головке, слизывая наше с ней удовольствие. Понимание этого заставляет член дернуться и еще сильнее налиться кровью. Это настолько порочно и так несочетаемо с нежным образом Тони, что окончательно срывает крышу.

Положив руку ей на голову, зарываюсь пальцами в волосы и заставляю взять член глубже. Потом еще и еще. А потом заставляю ускориться, когда ее пухлые губы мягко скользят по стволу. Все тело обдает жаром, когда Тоня берет нужный мне темп и продолжает сжимать рукой член. Откидываюсь на руку и, прикрыв немного глаза, из-под полуопущенных ресниц наблюдаю за горячей картинкой, заставляющей мою кровь кипеть.

А потом в какой-то момент ощущаю, как по позвоночнику прокатывается волна жара. Я в нескольких секундах от оргазма, но я хочу не так. Хотя кончить в рот Тоне тоже соблазнительная перспектива. Но не этого я хочу больше, а еще раз увидеть как она сама взлетит на вершину.

Схватив ее за волосы, заставляю выпустить мой член изо рта и, подняв, бросаю на кровать. Сам встаю на нее коленями и, раздвинув ноги Тони, пристраиваюсь у входа.

– О, боже, – успевает прошептать она, и я врываюсь.

В этот раз беру еще жестче. Резкими рывками. Буквально вколачиваю Тоню в кровать под ее несдержанные крики. Накрываю ее рот ладонью и смотрю в широко распахнутые глаза, в которых искрятся слезы удовольствия. А потом Тоня зажмуривается. Все ее тело натягивается, как струна, и она взлетает. Дрожит и горит, пока я догоняю свое удовольствие и снова кончаю в нее.

Закрыв глаза, которыми все равно ничего не вижу из-за слишком яркой вспышки удовольствия, дышу. А потом распахиваю их, когда пальцы Тони ложатся мне на лоб и аккуратно убирают прядь волос, прилипшую к нему. Отшатываюсь и выхожу из Тони. Встав с кровати, оборачиваю бедра полотенцем и, бросив взгляд на Тоню, ухожу в свою спальню. Не могу сейчас на нее смотреть. Рядом с ней я становлюсь каким-то неконтролируемым и неадекватным.

Глава 35

Тоня

После его ухода я еще несколько минут смотрю на дверь, не веря в то, что он вот так просто, молча вышел. Как будто использовал меня. И теперь я чувствую себя резиновой куклой с функцией голоса.

Горечь затапливает меня и, повернувшись на бок, я плачу. Много и долго. Жалею себя, потому что до сих пор чертовски сильно люблю Юдина. Настолько сильно, что грудную клетку как будто разрывает от этих чувств. И даже такие его поступки не позволяют этому чувству ослабнуть. Но должны же! Это должно когда-нибудь закончиться!

Когда успокаиваюсь, мне внезапно приходит мысль, которую я тут же пытаюсь прогнать, потому что она ведет к глупым фантазиям о том, как все могло бы сложиться, если бы… Нет! О таком даже фантазировать опасно! И все же… Если бы он сам в меня влюбился?

Откровенно говоря, когда Святослав Михайлович заботился обо мне во время болезни, у меня закралась мысль о том, что он, возможно, уже питает ко мне нежные чувства. Иначе зачем бы он беспокоился о бывшей горничной и укладывал ее в свою кровать? Или даже когда комната Максика была готова, Юдин мог смело отправить меня в свою. Но нет же, он оставил меня в главной спальне до полного выздоровления. Вот что это за забота? Чем вызвана необходимость в ней?

Закрываю глаза и все же позволяю себе поплавать в запретной фантазии. О том, как бы вел себя Святослав Михайлович, будь он влюблен в меня. Дарил бы цветы? Занимался со мной нежным сексом? Шептал перед сном о том, насколько я дорога ему? Интересно, он вообще способен на подобное?

Вот так в своих фантазиях я и засыпаю. А утром, свозив сына к врачу для снятия швов, оставляю его няне и репетитору по английскому, а сама еду в торговый центр. Да, проснувшись, я приняла решение. Возможно, не самое умное в моей жизни, но что поделать? Я вообще не отличаюсь правильными решениями. Взять хотя бы решение переспать с боссом.

В торговом центре я целенаправленно иду в магазин женской одежды. Меряю подряд несколько платьев, пока не нахожу то, которое подходит для моих целей. В нем довольно глубокий вырез на груди. На грани приличия. Да, у меня не выдающиеся формы, как у невесты Юдина, но бельем можно выгодно подчеркнуть то, чем одарила меня природа.

Выбрав еще две пары леггинсов и две пары топов длиной до талии, иду в магазин нижнего белья. Выбираю там бюстгальтер, который подчеркнет мою небольшую, но полную и упругую грудь. Сверху надеваю новое платье и смотрю на себя в зеркало. На лице расплывается довольная улыбка. Даже мне самой нравится то, как выглядит ложбинка. Этот вырез и правда на грани. Еще чуть-чуть, и можно будет считать мой наряд вульгарным. Хоть милые мелкие белые цветочки на голубой ткани немного смягчают этот эффект.

Домой я возвращаюсь после полудня, полностью удовлетворившись своим шопингом. У Макса уже закончились все занятия, и они со Светланой гуляют на улице.

– Мама! Смотли! – выкрикивает он и бежит мне навстречу.

Я подхватываю его на руки, и мой сын демонстрирует флажок.

– О, у тебя есть флаг Франции, – с улыбкой произношу я.

– Дя! – радостно подтверждает сын и крутится, чтобы я его отпустила.

Как