Ты моя тайна. Муж моей сестры - Таня Ульянова

Он непонимающе смотрит на Лену. Не моргая. Будто надеется до последнего, что ослышался. Что этого не было.

У меня внутри всё обрывается вниз. Потому что правда, которую я, и Ева столько времени держали в себе, только что прозвучала вслух.

Вот так. Жутко. Без возможности вернуть слова обратно. Без возможности что-либо исправить.

Я смотрю на Игоря — и мне становится страшно уже не только за нас. А за него.

Я вижу, как в его глазах начинает рождаться понимание. Медленное, убийственное, ломающее изнутри. А вместе с ним неописуемая ярость.

— Я тебя уничтожу… — голос Игоря звучит так, что у меня внутри всё сжимается от страха. — Как ты могла…

Я никогда не слышала у него такого голоса. Никогда. В нём нет ничего человеческого сейчас, только ярость. Чистая. Оглушающая. Неподдельная.

Он резко дёргается вперёд, но в ту же секунду Лена снова поднимает пистолет.

Всё происходит мгновенно. Игорь замирает.

Я чувствую, как у меня сердце ударяется где-то в горле. Он смотрит на неё так, будто готов разорвать голыми руками. Его дыхание тяжёлое, рваное, челюсть напряжена до предела.

А я…

Я больше не вижу перед собой сестру. Только человека, который окончательно потерял себя. Только монстра, который позволил себе сломать чужую жизнь.

— Лена… пожалуйста… — мой голос дрожит от страха, когда я окликаю её. — Остановись… Просто уйди…

Я сама слышу этот страх в своем голосе. Но мне уже всё равно. Лишь бы она опустила оружие.

Лена переводит на меня взгляд. Ошалевший. Пустой и одновременно переполненный чем-то страшным.

— Ты всё у меня отобрала… — говорит она тихо.

У меня внутри снова всё болезненно скручивается.

Она смотрит на Еву, на Игоря, на Сашу, на Алису, на меня. Медленно. Словно прощается с чем-то внутри себя.

— Я просто хотела стать счастливой… — её голос начинает дрожать. — Я семью хотела, понимаешь?!

У меня по щекам текут слёзы. Я даже не замечаю, когда именно начинаю плакать.

— Я хотела всю жизнь прожить с любимым человеком… — почти шепчет она. — Но у меня ничего не получилось…

Она вдруг срывается на крик.

— И всё из-за тебя!

Я вздрагиваю, сглатывая слезы.

— Ненавижу… Ненавижу тебя…

Лена поднимает руку выше.

И в этот момент, я вижу, как дуло пистолета останавливается прямо напротив меня. Всё внутри мгновенно холодеет.

Слёзы текут по лицу, а я даже не могу пошевелиться, цепенея от ужаса.

Только смотрю на нее, а перед глазами вспыхивают самые счастливые моменты. Знакомство с Игорем, наша первая ночь. Рождение Алисы, когда я держала ее новорожденную на руках, благодаря Бога за неё.

Всё происходит слишком быстро. Настолько, что мозг не успевает осознать. Я только вижу, как Игорь резко срывается с места. Как бросается к Лене. Его движение резкое, отчаянное. Он пытается выбить пистолет, схватить её руку, остановить это всё хоть как-то.

А в следующую замираю от оглушительного выстрела.

Глава 38

Игорь.

Медленно отпускаю Лену, и перевожу взгляд на Вику, руки которой прижаты к животу. Вижу как на светлом платье алеет пятно.

— Вика!

В панике бросаюсь к ней, успевая подхватить, и оседаю на землю вместе с ней, прижимая её к себе.

Вика бледнеет прямо на глазах.

Я кажется не чувствую собственных рук. Только её кровь. Горячую. Скользкую.

Её слишком много.

Она просачивается сквозь мои пальцы, пока я пытаюсь зажать рану.

— Вика… Вика, пожалуйста… — голос срывается, ломается, и я сам себя не узнаю сейчас.

Она у меня на руках. Моя девочка. Та, в которой вся моя жизнь. И я впервые в жизни по-настоящему понимаю, что такое ужас.

Не злость. Не страх.

А именно ужас — животный, дикий, когда внутри всё рвётся от одной мысли, что ты можешь её потерять.

Я прижимаю её к себе крепче, будто это может удержать её в сознании. Чуть сильнее прижимаю ладонь к ране.

— Смотри на меня… — шепчу лихорадочно, целуя её лицо, холодеющие пальцы. — Только смотри на меня, слышишь? Не закрывай глаза… Вика, не смей…

Она такая бледная. Господи…

Я никогда не видел её такой. Её ресницы дрожат, дыхание слабое, прерывистое, а я чувствую, как меня самого начинает трясти. Из уголков глаз, медленно скатываются слёзы.

Всё вокруг исчезает. Есть только она.

Только её кровь на моих руках. Только страх что скорая опоздает.

Я слышу плач Алисы где-то рядом — тонкий, испуганный, и от этого звука мне хочется выть.

Потому что наша дочь сейчас видит что произошло с её мамой.

— Всё хорошо, маленькая… — слышу голос Евы, но он будто доносится сквозь воду.

Я не могу оторвать взгляд от Вики. Не могу. Смотрю в любимые глаза, и чувствую как глаза начинает щипать от слез.

— Родная моя… Не закрывай глаза…

Лена что-то говорит. Кажется, плачет.

Мне плевать.

Я поднимаю на неё взгляд — и внутри поднимается такая ненависть, что становится страшно от самого себя.

— ЧТО ТЫ НАДЕЛАЛА?! — ору я так, что горло разрывает болью.

Вика едва заметно вздрагивает у меня на руках, чуть сильнее прижимаясь к моей груди.

И я тут же прижимаюсь лбом к её лбу.

— Нет-нет-нет… прости… прости, маленькая… — шепчу уже ей, целуя её лицо. — Всё будет хорошо… Всё будет хорошо, Вика…

Сирены скорой звучат всё ближе. Но мне кажется они едут целую вечность.

Слишком долго. Катастрофически долго.

Я чувствую, как её тело становится слабее. Словно она медленно ускользает от меня.

И от этого внутри всё рвётся на части.

— Ты должна жить… слышишь? — я задыхаюсь от собственных просящихся наружу слёз, от паники, от боли, разрывающей изнутри. — Ты обещала мне… Ты обещала, что мы будем вместе… У нас свадьба… Алиса… Господи, Вика, пожалуйста…

Она пытается улыбнуться, даже сейчас. От вида этого у меня сердце просто разрывается.

— Я… Я люблю тебя… — едва слышно выдыхает она.

Я хватаюсь за эти слова как сумасшедший. Как за спасение. Как за последнюю ниточку.

— Я тоже тебя люблю… Очень люблю, Вика… любимая… вот так… говори со мной… смотри на меня…

Но её веки снова дрожат, медленно закрываются. И меня в этот момент накрывает такой страх, что я перестаю дышать.

— ВИКА!!! — уже почти кричу я. — НЕТ! НЕ СМЕЙ! СЛЫШИШЬ МЕНЯ?! НЕ СМЕЙ ОТ МЕНЯ УХОДИТЬ!

* * *

Ждать.

Я никогда не думал, что одно слово может ломать человека настолько. Оно звучит спокойно. Обыденно. Но сейчас это слово просто убивает меня изнутри.