Ты моя тайна. Муж моей сестры - Таня Ульянова

— Но ведь всё разрушилось из-за меня… — шепчу я. — Если бы я тогда не…

— Нет, — перебивает он снова. — Всё разрушилось из-за её решений. Не из-за тебя.

Я качаю головой. Мне больно это слышать, потому что какая-то часть меня всё равно продолжает искать свою вину. В том, что она сломалась. В том, что возненавидела меня настолько, что хотела убить.

— Она моя сестра… — выдыхаю я. — И сейчас она в СИЗО. Ей грозит срок. Она разрушила свою жизнь… а я…

Голос ломается на середине фразы, а горло сжимает противный слезный ком. Я отворачиваюсь, чтобы он не видел, как снова текут слезы.

— Мне кажется, будто я не смогла её спасти… Что я позволила ей погубить себя…

В машине становится тихо. Только шум дороги вокруг нарушает тишину. А потом я чувствую, как Игорь осторожно берёт мою руку. Крепко. Тепло. По родному.

— Послушай меня внимательно, — говорит он тихо, но твёрдо. — Ты не отвечаешь за чужую ненависть. Не отвечаешь за её поступки. Ты не толкала её на это. Ты всю жизнь пыталась всех спасти. Всех понять. Даже сейчас пытаешься оправдать человека, который стрелял в тебя. Скажи мне, ты святая?

У меня начинает дрожать подбородок от просящихся наружу слёз. Потому что он прав. И от этого становится ещё больнее.

— Ты не виновата в том, что полюбила меня, — шепчет он. — И не виновата в том, что я полюбил тебя.

Я закрываю глаза, а внутри всё равно тяжело. Потому что любовь сделала меня счастливой, и одновременно разрушила мою семью.

Уговорить Игоря оказывается почти невозможно. Он молчит долго. Сжимает руль так сильно, что белеют костяшки пальцев. Несколько раз говорит «нет». Несколько раз пытается убедить меня, что мне это не нужно. Что после всего произошедшего я ничего ей не должна.

Но я всё равно чувствую — должна. Не оправдать. Не простить. Просто посмотреть ей в глаза. Понять, осталась ли там хоть капля моей сестры. И в какой-то момент Игорь тяжело выдыхает.

— Хорошо, — сдается он.

Я поворачиваюсь к нему, поджав губы. Он выглядит уставшим. Очень. Будто это решение даётся ему через силу.

— Но одна ты не пойдёшь.

Я даже не спорю, зная что он всё равно не отпустит меня одну. И, если честно, сейчас мне самой страшно.

Мы отвозим Алису к Еве, и спустя какое-то время уже едем к следователю.

Всю дорогу я почти не разговариваю. Смотрю в окно, чувствуя как внутри всё стягивается в тугой узел.

Я не знаю, что скажу Лене. Не знаю, как вообще смотреть на неё после всего. Но ещё страшнее — увидеть в её глазах пустоту. Полное отсутствие раскаяния. Или наоборот. Слишком позднее понимание.

В кабинете следователя душно. Пахнет бумагой, кофе и чем-то тяжёлым, казенным. Мужчина за столом спокойно просматривает документы, иногда задаёт вопросы, а я почти не слышу его. Только механически отвечаю.

Рядом со мной сидит Игорь. Слишком напряжённый. Я чувствую это даже не глядя на него.

Его рука лежит рядом с моей — близко, словно в любой момент он готов меня удержать, если мне станет плохо.

Следователь наконец поднимает глаза.

— Хорошо, — говорит он спокойно. — Я выпишу разрешение на краткосрочное свидание.

У меня внутри всё резко сжимается. Вот и всё. Назад дороги уже нет.

Я смотрю, как он подписывает бумаги, ставит печать, и почему-то именно этот звук — сухой удар печати — кажется мне страшнее всего.

Потому что теперь всё окончательно реально. Лена не где-то далеко. Не в воспоминаниях о том ужасном вечере. Не в кошмаре. Она там. За решёткой.

Когда следователь протягивает документы, Игорь берёт их первым. Смотрит коротко, но внимательно. Потом переводит взгляд на меня.

— Я пойду с тобой.

Не вопрос. Утверждение.

Я медленно киваю. И не спорю. Потому что сейчас мне слишком важно чувствовать, что он рядом.

Нас проводят по длинному холодному коридору.

Шаги охранника гулко отражаются от стен, и от этого звука у меня внутри всё сильнее стягивается узлом.

Я иду медленно. Не только потому, что после ранения всё ещё тяжело двигаться быстро. А потому что с каждым шагом всё сильнее понимаю — сейчас увижу Лену. После всего.

И от этой мысли начинает подташнивать.

Игорь идёт рядом. Очень близко. Я чувствую его присутствие буквально кожей. Иногда его пальцы касаются моей ладони, будто он без слов напоминает: я здесь.

Но даже рядом с ним мне страшно. Я стараюсь не показывать этого. Стараюсь держать спину ровно. Дышать спокойно. Не дать Игорю увидеть, как у меня дрожат руки.

Потому что если он заметит — тут же увезёт меня отсюда.

А я должна. Должна пройти через это.

Комната для свиданий оказывается маленькой. Серой, слишком пустой. Стол, несколько стульев. Холодный свет лампы сверху. И тишина. Такая тяжёлая, что давит на виски.

Я стою молча, не зная куда себя деть. Игорь стоит рядом. Я чувствую его напряжение. Он весь будто собран внутри в тугой узел. Взгляд жёсткий. Настороженный. Словно он готов в любую секунду закрыть меня собой даже здесь. У меня пересыхает во рту, и я нервно сглатываю.

Я смотрю на дверь и понимаю, что сердце бьётся уже где-то в горле. Слишком быстро. Словно готово выпрыгнуть из груди.

В какой-то момент дверь открывается. Я перестаю дышать.

Лену заводят двое конвоиров. И у меня внутри всё обрывается.

Она выглядит совсем иначе. Осунувшаяся. Бледная. С потухшим лицом. В серой одежде.

Без привычной уверенности. Без той ярости, которую я видела в её глазах в тот вечер.

Она поднимает голову, и наши взгляды встречаются. Меня будто ударяют изнутри.

Потому что это всё ещё Лена. Моя сестра. И одновременно — совершенно чужой человек.

Она тоже замирает, увидев меня. Её взгляд скользит по моему лицу. По волосам. По рукам. Будто она проверяет — жива ли я на самом деле.

В комнате становится невозможно тихо. Даже дышать страшно.

Конвоир смотрит на нас и сухо говорит:

— У вас полчаса.

Дверь за ними закрывается, а мы остаемся друг напротив друга.

Ну вот, Лена получила по заслугам...

Девочки, извиняюсь за задержку. Готовлю для всех сюрприз)) Скоро узнаем)))

Всех люблю!))

А за поддержку/подписку — обняла

Ваша Таня Ульянова!))

Глава 41

Вика.

Я не знаю, чего ожидала. Ее слез, раскаяния, злости или крика. Чего угодно. Но только не полного молчания. Не этого ледяного спокойствия, как будто всё было на своих местах.

Лена смотрит на