Ты моя тайна. Муж моей сестры - Таня Ульянова

И я не сдержалась. Позволила себе расплакаться от его слов. Потому что после всего произошедшего начала особенно остро понимать цену простых вещей. Дома где рядом самые родные и близкие люди. Смеха Алисы. Родных и тёплых объятий. Любви, которую мы с Игорем сохранили не смотря ни на что.

Сегодня меня наконец выписывают.

Я стою у выхода из больницы, передвигаюсь осторожно, всё ещё чувствуя небольшую слабость в теле. Шов иногда тянет, движения даются не так легко, как раньше, но это уже не имеет значения.

Потому что впереди — они. Мои родные, и любимые.

Я замечаю Игоря сразу. Он стоит недалеко от входа с огромным букетом цветов в руках, а рядом с ним — Алиса, держащая связку ярких шаров.

В этот момент у меня внутри всё сжимается так сильно, что становится трудно вдохнуть.

Дом… Вот он. Не стены. Не квартира. Они. Те, ради кого я живу. Моя семья.

Алиса замечает меня первой.

— Мама!!! — её голос звенит так радостно, что у меня мгновенно наворачиваются слёзы.

Она срывается с места и бежит ко мне, насколько позволяет Игорь.

— Осторожно, маленькая! — успевает сказать он, но сам уже улыбается.

Я опускаюсь настолько, насколько могу, и Алиса тут же влетает в мои объятия. Тоненькие ручки обвивают меня за шею так крепко, будто она боялась, что я снова исчезну. Я глубоко вдыхаю родной до боли запах, чувствуя как сердце с трепетом сжимается в груди.

— Мамочка… — шепчет она мне в шею. — Я так скучала…

Мое материнское сердце просто не выдерживает. Я закрываю глаза, прижимая её к себе осторожно, несмотря на всё еще беспокоящую меня рану.

— И я по тебе скучала, солнышко… очень…

Голос дрожит. Я чувствую, как сама начинаю плакать. От облегчения, от счастья, что наконец я рядом со своими любимыми. От того, что могу снова держать её в своих объятиях.

Игорь подходит ближе медленно. В его глазах — столько всего, что у меня внутри снова всё переворачивается.

Он с улыбкой протягивает мне цветы.

Красивые. Нежные. Но я почти не смотрю на них. Потому что смотрю только на него. На человека, который держал меня за руку, когда я была между жизнью и смертью. Который силой своей любви заставил меня бороться.

— С возвращением, любимая… — тихо говорит он.

И я понимаю, что сейчас, рядом с ними, впервые за долгое время действительно начинаю возвращаться к жизни.

* * *

Я сижу на пассажирском сиденье и смотрю в окно. Город кажется каким-то другим после месяца больницы. Слишком живым, слишком шумным. Люди куда-то идут, смеются, разговаривают, машины сигналят, солнце отражается в витринах — а у меня странное чувство, будто я заново учусь быть частью этого мира.

Сзади что-то радостно рассказывает Алиса. Показывает мне рисунки, которые рисовала дома.

Игорь иногда улыбается ей через зеркало, отвечает что-то спокойным голосом. А я просто слушаю их.

И внутри становится тепло. Так тепло, что временами хочется плакать. Потому что я всё ещё здесь.

С ними. И я жива.

Игорь одной рукой держит руль, второй иногда касается моей ладони. Легко, нежно, с любовью.

Будто проверяет не сон ли это. Я переплетаю пальцы с его пальцами и прикрываю глаза на секунду.

Тишина в машине уютная. Домашняя.

Но я чувствую — что-то всё равно висит между нами. Что-то недосказанное.

И в какой-то момент Игорь тихо заводит тему:

— Лена сейчас в следственном изоляторе.

У меня внутри сразу всё болезненно сжимается.

Я медленно поворачиваю голову к нему. Он смотрит на дорогу слишком внимательно, слишком сосредоточенно.

— Следователь сказал… ей грозит до восьми лет.

Эти слова ударяют неожиданно больно.

Я отворачиваюсь к окну, чувствуя, как в груди начинает тяжело ныть.

Восемь лет. СИЗО.

Лена. Моя сестра.

Что бы она ни сделала… Как бы сильно ни разрушила всё… Я всё равно не могу перестать помнить другую Лену. Ту, с которой мы росли. Ссорились из-за одежды. Смеялись, делили одну комнату.

У меня начинают дрожать пальцы, толи от прохлады, толи от того что слишком нервничаю.

Игорь сразу это замечает. Чуть сильнее сжимает мою руку.

— Вика…

Я качаю головой. Не потому что не хочу говорить. А потому что ком в горле слишком большой.

Мне больно… Очень… Не только из-за того, что она сделала. А из-за того, чем всё закончилось. Как мы вообще дошли до этого? Как две родные сестры дошли до пистолета, крови и следственного изолятора?

Я закрываю глаза на секунду, стараясь унять просящиеся наружу слезы.

А потом все же тихо говорю:

— Отвези меня к ней.

В машине сразу становится тихо. Даже Алиса замолкает на секунду, внимательно глядя на нас.

Игорь коротко смотрит на меня.

— Вика…

— Пожалуйста, — шепчу я. — Я должна её увидеть. Мне нужно с ней поговорить…

Я чувствую, как снова начинает болеть внутри. Не рана.

Что-то глубже. Гараздо глубже. Потому что несмотря ни на что… она всё ещё моя сестра.

Игорь резко переводит на меня взгляд. И в его глазах читается недоумение.

Я вижу, как у него напрягается челюсть.

— Нет, — говорит он сразу категорически. — Даже не думай об этом.

Я тяжело вздыхаю и отворачиваюсь к окну, убирая руку из его руки. Пальцы нервно сжимают край кофты.

— Игорь… Пожалуйста…

— Вика, она стреляла в тебя.

Его голос становится жёстче. Не злым. Испуганным. Словно он думает, что за месяц в больнице я растеряла весь здравый смысл.

Я чувствую это слишком хорошо.

— Ты только из больницы вышла, а хочешь ехать к человеку, который чуть тебя не убил, — возмущенно продолжает он.

Я прикрываю глаза. Каждое его слово — правда. Но внутри всё равно ноет что-то тяжёлое, неправильное. Вина… Перед ней. За то, что я оказалась плохой сестрой. За то, что позволила ей погубить себя.

— Я должна её увидеть… — тихо говорю я. — Должна посмотреть ей в глаза.

Игорь отрицательно качает головой.

— Зачем?

Я долго молчу. Потому что сама до конца не понимаю зачем. Наверное, хочу увидеть в ней хоть что-то от той Лены, которую помню.

Хоть что-то живое…

Не то безжалостное существо с пистолетом. И не то чудовище, которое сломало жизнь Еве.

А свою сестру…

— Потому что… — мой голос предательски дрожит. — Потому что мне кажется, что я тоже виновата перед ней.

Игорь резко тормозит на светофоре и поворачивается ко мне полностью, глядя в глаза.

— Нет. Вика, даже не смей.

Я опускаю взгляд, чувствуя как слёзы начинают