Ты моя тайна. Муж моей сестры - Таня Ульянова

И тогда начинал молиться. Хотя никогда не умел. Никогда не знал правильных слов. Но сейчас мне было всё равно. Я шептал куда-то в пустоту:

— Пожалуйста… пожалуйста… Заберите у меня всё… Всё, что угодно… Только не её…

Голос дрожал.

Я сжимал её руку крепче.

— Хотите — мою жизнь заберите… Только оставьте её… Она не заслужила этого… Пожалуйста…

Я не помню, сколько прошло времени. Час. Два. Вечность.

За окном медленно начинало светлеть. Первые полосы рассвета ложились на стены палаты, а я всё также сидел рядом.

Не отпуская её руки. Как будто она была моей последней ниточкой. Моей последней надеждой.

И, наверное, впервые в жизни я понял, что такое любить человека настолько сильно, что готов развалиться вместе с ним, лишь бы не потерять.

Глава 39

Вика.

Я открыла глаза не сразу. Сначала был звук. Ровный. Навязчивый. Почти раздражающий.

Потом свет, мягкий, но всё равно слишком яркий для моих глаз.

И только потом я почувствовала тело. Тяжёлое. Чужое. Будто не моё.

Боль медленно поднялась изнутри, будто проверяя — жива ли я вообще. И я поняла: да. Жива.

Первое, что я увидела, когда смогла сфокусироваться, Игорь. Он сидел рядом, держа меня за руку.

Сгорбленный. Уставший. Такой, каким я его никогда не видела.

Будто за одну ночь из него вынули всё лишнее осталась только усталость.

Он не сразу заметил, что я открыла глаза. А когда заметил — подался ко мне так резко, будто боялся, что я снова отключусь.

— Вика… — его голос дрогнул, и он коснулся губами моей ладони. — Ты слышишь меня?

Я хотела ответить, но смогла только едва заметно кивнуть.

Сил почти не было вообще. Он тут же сжал мою руку. Осторожно, но крепко.

— Всё хорошо… — сказал он быстро, слишком быстро. — Ты в больнице. Ты жива. Самое страшное позади…

Я почувствовала, что это неправда. Потому что в его голосе была не уверенность. А надежда. И я не хотела её ломать.

— Алиса… — выдохнула я еле слышно.

Это слово далось мне тяжелее всего. Игорь мгновенно наклонился ближе.

— С ней всё хорошо, — сказал он. — Дома. С Евой. Она ждёт тебя. Очень ждёт.

Я закрыла глаза, чувствуя как слеза сама скатилась по щеке.

Я даже не пыталась её остановить. Игорь осторожно стёр её пальцем. Так аккуратно, будто я была чем-то хрупким.

— Прости… — выдохнула я, почти без звука. — Это… моя расплата… за счастье… Я знала… За то что отняла тебя у Лены…

Игорь сжал мою руку сильнее.

— Нет, — сказал он сразу, почти резко. — Нет, Вика. Даже не думай так.

Я медленно открыла глаза. Он смотрел на меня так, будто пытался достучаться через всё, что во мне сломалось в этот вечер.

— Это не твоя вина, — его голос дрогнул. — Слышишь? Не твоя. Это чужая злоба. Чужая боль. Не твоя расплата.

Я молчала, потому что спорить не было сил. И потому что внутри я всё равно ещё не верила.

— Я так боялась быть счастливой… — прошептала я наконец. — Боялась, что если позволю себе… меня за это накажут.

Слова выходили тяжело, рваными кусками. Игорь наклонился ближе, осторожно прижавшись лбом к моему.

— Никто не имеет права наказывать тебя за любовь, — проговорил он тихо. — Никто, Вика. Ты заслужила счастье. Мы его заслужили.

Я смотрела на него долго, сквозь боль, и усталость. Сквозь страх, который всё ещё жил где-то внутри.

И в этот момент я поняла одну простую вещь: я всё ещё здесь. Он всё ещё здесь. Мы всё ещё рядом. И значит, что у нас всё ещё есть шанс.

Аппарат рядом тихо пищал, напоминая, что всё ещё хрупко. Но его рука держащая мою, говорила другое. Что я не одна.

Игорь не отпускает мою руку ни на секунду. Он наклоняется и медленно, почти осторожно, касается губами моей ладони. Долго, нежно. Тепло. Так что хотелось остановить это мгновение.

Так, что у меня внутри что-то болезненно сжимается не от боли уже, а от того, сколько в этом жесте всего, что он не успел сказать за эту ночь.

— Я так испугался… — его голос звучит хрипло. — Вика… ты даже не представляешь.

Он снова целует мою руку, чуть крепче прижимая её к себе.

— Я думал, что не успею… — выдыхает он. — Что… что потерял тебя…

Я смотрю на него и вижу всё сразу.

Усталость. Боль. Ночь, которую он не спал. И страх, который до сих пор не ушёл.

— Ты здесь… — тихо говорю я, с трудом. — Ты рядом…

Он резко качает головой.

— Я всегда буду рядом, — перебивает он почти сразу, не давая мне даже допустить мысль об обратном. — Слышишь? Всегда.

Он осторожно гладит мои пальцы, нежно касается кожи губами.

— Я люблю тебя, Вика… — говорит он тише. — Так, что иногда самому страшно.

У меня перехватывает дыхание. Я закрываю глаза на секунду, потому что внутри слишком много всего сразу.

Боль. Слабость.

И это чувство теплое, нежное, спасающее меня от всего.

— И я тебя… — выдыхаю я. — Я тоже тебя люблю, Игорь…

Мой голос звучит слабо, но я продолжаю смотреть на него. Потому что хочу, чтобы он услышал. Чтобы понял.

— Я очень тебя люблю… — повторяю уже увереннее. — И даже там… — я делаю паузу, сглатываю. — Даже когда было страшно… я всё равно держалась за мысль о тебе.

Его глаза темнеют от эмоций. Он наклоняется ближе, снова осторожно касается моего лба своим.

И на секунду мы просто молчим. Дышим рядом в унисон.

Словно всё остальное — шум, боль, страх, палата — перестаёт существовать.

Есть только он.

И я.

— Больше ты не будешь одна ни секунды, — шепчет он, с любовью, с трепетом. — Никогда.

Я слабо сжимаю его пальцы в ответ.

И впервые за долгое время мне не хочется спорить с этим обещанием.

Хочется просто поверить.

Глава 40

Вика.

Месяц спустя.

Целый месяц больничных стен, капельниц, лекарств, бесконечных осмотров и крошечных надежд что всё будет хорошо. Иногда мне казалось, что я живу в каком-то вязком сне, где дни отличаются только временем уколов и голосами врачей.

Свадьбу пришлось перенести. Я чувствовала себя виноватой перед Игорем, словно подвела его сорвав наш самый счастливый день в жизни. Хотя моей вины и не было.

А он тогда только прижал мою руку к губам и тихо ответил:

— Мне плевать, когда будет свадьба. Главное — чтобы ты была жива.