Ты моя тайна. Муж моей сестры - Таня Ульянова

А потом на её губах появляется едва заметная ухмылка. Странная. Абсолютно пустая.

От нее по спине пробегает холодок. Неприятный.

Она медленно идёт к столу, и проходя мимо, задевает меня плечом. Не сильно, но достаточно, чтобы я вздрогнула.

Я невольно оборачиваюсь ей вслед, и на секунду просто перестаю узнавать человека перед собой.

Это не та Лена, которую я помню. Не та девушка, с которой мы росли вместе. Не та сестра, которая когда-то делилась со мной секретами.

Передо мной сидит кто-то другой. Совершенно чужой. Незнакомый мне.

Лена развязно опускается на стул. Даже лениво. Откидывается на спинку и переводит взгляд к окну.

Словно всё происходящее её совершенно не касается. Словно она пришла сюда не на встречу с сестрой, которую едва не убила, а просто скоротать время.

От этого спокойствия становится страшнее, чем от любой истерики.

Я чувствую, как напрягается Игорь за моей спиной. Он не садится. Остаётся стоять рядом.

Я ощущаю его ладони на своих плечах. Тёплые, надёжные. Только благодаря этому прикосновению мне удается сохранить самообладание. Потому что внутри всё дрожит.

Лена продолжает смотреть в окно, даже не поворачиваясь к нам сразу. Словно её это особо не касается.

— Зачем пришли?

Голос Лены непривычно холодный. Ледяной. Будто между нами никогда ничего хорошего не было. Ни родства, ни прошлого. Ничего абсолютно.

Я медленно подхожу к столу, чувствуя как каждый шаг дается тяжело. Сажусь напротив нее. И следующие несколько секунд просто смотрю. Не могу отвести взгляд, не могу понять её, не могу принять то что она сделала.

Передо мной сидит моя сестра, и то же время совершенно чужой человек.

Немного осунувшееся лицо. Потухшие глаза. Какая-то пугающая пустота во взгляде. И самое страшное — в ней нет ни капли сожаления. По крайней мере сейчас.

Я смотрю на неё и чувствую, как внутри медленно поднимается боль.

Глухая и тяжёлая. Потому что только сейчас по-настоящему понимаю, насколько сильно она разрушила не только мою жизнь, но и свою собственную.

От этого становится не легче. Только больнее Я никогда не желала ей плохого. Никогда…

Смотря на неё, пытаясь найти хоть что-то знакомое, хоть что-то от моей сестры.

Но чем дольше смотрю, тем сильнее не верю собственным глазам.

Потому что всё ещё не могу понять, как человек, которого я когда-то любила всей душой, смог превратиться в того, кто сейчас сидит напротив меня.

Смотрю и никак не могу найти нужные слова. Все те слова, которые казались такими важными по дороге сюда, вдруг становятся пустыми и бессмысленными.

Потому что между нами не просто обида. Между нами годы боли, ревности и недосказанности.

Я сглатываю противный ком в горле. Сцепляю пальцы под столом, чтобы Лена не заметила, как они дрожат, всё-таки заставляю себя сказать:

— Прости меня...

Лена даже не шевелится. Только её взгляд медленно отрывается от окна и останавливается на мне.

Я тяжело вздыхаю.

— Прости за то, что всё так получилось... За Игоря... За то, что я...

На несколько секунд в комнате становится тихо. Я запинаюсь, чувствуя как к горлу подступает тошнота, от её прожигающего взгляда. А потом Лена вдруг начинает смеяться.

Сначала тихо, почти беззвучно.

Потом громче. Заливисто. Словно услышала что-то забавное.

Этот смех звучит настолько неестественно, что у меня по коже пробегает холод. Внутри всё болезненно сжимается.

Лена смеётся долго, опустив голову.

И в какой-то момент резко замолкает, поднимая на меня взгляд.

От которого мне становится не по себе.

— Да пошла ты со своими извинениями! — ядовито выплевывает она.

Я вздрагиваю от её слов. Даже Игорь за моей спиной напрягается сильнее.

— Думаешь, мне нужны твои извинения?

Её глаза опасно блестят.

— Серьёзно думаешь, что сейчас скажешь "прости", и мне станет легче?

Я молчу, не перебиваю, видя что она уже никого не слышит кроме себя.

— Если бы не ты... — её голос становится тише. — Если бы не твоё появление в нашей с мамой жизни...

Она резко качает головой.

— Моя жизнь сложилась бы иначе.

У меня внутри всё обрывается. Я несколько секунд просто смотрю на неё не понимая. услышанное.

Что она говорит? О чём?

Я чувствую, как начинает быстрее биться сердце.

— Что?..

Лена смотрит на меня в упор, и в её глазах столько старой боли, что мне становится трудно дышать.

Я непонимающе качаю головой.

— Что ты имеешь в виду?..

И сама замираю, не сводя с неё взгляда.

Мне кажется, что она снова пытается сделать больно. Снова пытается ударить, и побольнее напоследок. Но в её глазах нет привычной злости.

Она горько ухмыляется.

— Ты ведь до сих пор ничего не знаешь, да?

У меня внутри всё холодеет.

Я чувствую, как за моей спиной Игорь чуть сильнее сжимает пальцы на моих плечах. Как он готов вывести меня отсюда в любой момент.

— О чём ты говоришь? — спрашиваю я тихо.

Лена вопросительно приподнимает бровь.

— Конечно... Тебе никто не рассказал.

Она проводит ладонью по лицу и впервые за всё время выглядит не злой, а уставшей.

— Мы с тобой только по отцу сестры.

У меня внутри всё обрывается от её слов.

Я смотрю на неё пару секунд. Пытаясь осознать услышанное. Но слова просто отказываются укладываться в голове.

— Что?..

Собственный голос мне кажется чужим. Лена смотрит куда-то мимо меня.

— Когда я была совсем маленькой, отец ушёл из семьи.

Она криво усмехается. Безрадостно. С той самой скрытой ненавистью.

— Ушёл к другой женщине. К твоей матери.

Я чувствую, как начинают дрожать пальцы. Сердце колотится всё быстрее.

Лена продолжает говорить спокойно.

— Её звали Виктория. Так же, как тебя.

Я перестаю дышать, словно из лёгких выбили весь воздух.

— Он любил её. Очень любил. По-настоящему. А потом она умерла при родах. Когда рожала тебя.

У меня перед глазами всё начинает расплываться. Я машинально хватаюсь за край стола. Стараясь удержаться, словно вот-вот упаду. Стараясь не потерять нить разговора.

— После её смерти отец назвал тебя Викой. В честь неё. В честь женщины, которую любил.

Каждое слово ударяет всё сильнее. В груди начинает болеть. Словно кто-то безжалостно сжал сердце.

— Потом мама добилась того, чтобы отец вернулся домой. К нам, к своей семье.

Она горько усмехается.

— Но тебя он не оставил. Не смог. Поэтому ты появилась в нашей жизни. А маме пришлось это принять.

Я смотрю на неё широко раскрытыми глазами, и не могу пошевелиться. Не могу сказать ни слова. Всё, что