Тьма египетская - Лана Ланитова

– Кто же? – с улыбкой поинтересовалась Наталья Фёдоровна.

– А сидит у неё в шкафу этот растлитель нижегородский! – прокричав это, Корсаков указал темным перстом на Владимира.

– Вот как? – хмыкнула Наталья Фёдоровна.

А вслед за ней рассмеялись брат Серафим и Кузьма Архипович.

– Именно! Вам потешно, господа, слушать мой рассказ. Но мне и тогда, с моей законной супругой Еленой было не до смеха, и сейчас.

– А как же ты, каналья, имея венчанную супругу с дитем, завел и тут себе невесту? – не выдержал Макар.

– Да, у него, Макарушка, помимо Людочки, в городишке этом полным-полно невест, – отозвался Владимир.

– А это не твоего ума дело! – гневно выкрикнул Корсаков и подбежал к клетке. – Я очень жалею, что тогда не успел тебе яйца отрезать. Кабы успел, то Людочка мне тут бы рогов не наставила.

– Что Людочка, что Елена, обе они, наставили тебе рога лишь по одной причине.

– Это какой же?

– А потому, что скучен ты, Корсаков. И не столь хорош в постели, как им бы этого хотелось, – смело парировал Махнев.

– Ну, погоди! – сотрясая нечистым пальцем, грозил Корсаков. – И тебя и твоих дружков я завтра самолично изувечу.

– Чеши отседа, гиена еПипетская! – шугнул его Макар.

Корсаков отбежал от клетки и присел за стол.

– Ну что, господа, кто еще желает высказаться? – с царственной улыбкой произнесла Наталья Фёдоровна. – Серафим, есть ли что тебе добавить?

– Госпожа, я еще не совсем привык к языку и обычаям этих людей. А потому я отвечу не как Серафим Нефёдов, а как твой верный слуга Серапис: завтра на рассвете пусть исполниться воля египетских богов. И к алтарю Изиды пусть будет брошена кровавая жертва. Да, будет так. И пусть боги вечно хранят Египетское царство. И тысячи тысяч лун пусть всходят и заходят над царственным Нилом и долиной Гиз. А ты, лучезарная Нефтида, привана исполнять божью волю на земле египетской. Пройдет еще немного времени, и вся земля станет Египетским царством.

– Что ж, лучше и не скажешь, верный мой слуга Серапис. Благодарю тебя, славный сын Анубиса. – Да, исполнится воля богов Египетских!

– Господа, А эти упыри, похоже, уже всё за нас решили. Вот и весь суд! Я в жизни не встречал большей мешанины из религиозных и светских воззрений. Их логике бы сам Велиал[39] позавидовал, – с горечью произнес Травин. – Нет, господа, надо же что-то делать. Может, Виктор все-таки вызволит нас отсюда?

– Может и вызволит, ежели это не его собственное желание. Ведь всех потенциальных пакостей этого мира мы с вами так до конца и не знаем, – произнес Владимир. – Когда я только прибыл в это царство, то наш учитель сказал мне несколько весьма значимых премудростей. Он поучал меня, не ждать «правды» от лукавых. И говорил фразу великого поэта: «Нет правды на земле. Но правды нет – и выше». Добавлю от себя лишь маленький штришок: «Её и ниже тоже НЕТ, дружок!»

– Да уж… – обреченно произнес Макар и схватился за голову.

Наталья Фёдоровна, она же Нефтида, легко встала со своего кресла и, словно вихрь, вновь подлетела к клетке с ошеломленными пленниками.

– Решено. С вами произведут кастрацию на утро следующего дня. И всю эту ночь вы проведете в страданиях. Страх будет мучить вас до самого утра. Страх и осознание неотвратимости наказания. У всех троих будут мучительно болеть тестикулы от осознания того, что очень скоро на их месте будет пустота, – плотоядно улыбалась она, заглядывая в глаза Владимиру. – Завтра ты узнаешь, какая это мука быть лучшим самцом этого царства, и в один миг лишиться этого счастья. У вас троих будет ошеломительное желание, испытать оргазм хоть напоследок. Но ваша мораль не даст вам сделать это спокойно, на глазах друг у друга. Ведь все вы привыкли работать правой рукой в одиночестве. Но, даже, если вы, по согласию друг с другом, решите пренебречь условностями вашего воспитания, то вы не сможете облегчить чресла именно из-за страха. Вы измучите свои жалкие пенисы. И когда к вам придет палач, они будут стоять у вас, словно оглобли, а ваши яйца будут полны, словно тугие кошельки венецианского купца. А потому во время экзекуции вы испытаете-таки ваш самый последний в жизни оргазм, который хлынет не семенем вашим, а кровью… – шептала Нефтида.

И ее зловещий шепот пробирал наших героев до сердечной боли.

– Сука… – ответил ей Макар. – Какая же ты мерзкая сука.

В ответ на гневные слова Макара, Нефтида расхохоталась.

– Специально для тебя, жалкий торговец тканями, я покажу тебе всё то, что будет с вами весьма наглядно. И покажу всю процедуру в двух вариантах. В первом – будущий скопец идёт на жертву добровольно. Задолго до обряда он постился и почти не пил воды. За пару дней до этого ему давали лишь несколько глотков «напитка благости», от вкушения которого, он пребывает в состоянии блаженного покоя и радости. А сам день экзекуции ждет, как самый торжественный день своей жизни. За пару суток до назначенной операции ему суровой ниткой обвязали пенис и мошонку, дабы в его мужских органах не появлялись живительные соки. Дабы отлила вся кровь. И эта, ритуальная обвязка, является великим благом, ибо само отсечение происходит почти безболезненно. Пенис падает на землю с тем же звуком, что падает сухой лист на траву. Легко и безмятежно. А после жрец прижигает рану раскаленным железом и посыпает медным купоросом, предварительно вставив в канал оловянный стержень со шпеньком. И этот шип с заглушкой до самой смерти будет отворять и затворять канал, из которого течет золотая струя. И если вы забудете затворить этот канал, то он может просто зарасти, либо ваша urina будет течь самопроизвольно. Почти у всех моих мужей эти штырьки отлиты из золота. А на шпеньке стоит моя фамильная печать, либо драгоценный камень. За послушание я часто одариваю их новыми стержнями с самыми дорогими камнями. Они иногда хвастают друг перед другом моими дарами. У самых достойных имеется целая коллекция из драгоценных стержней. Есть и те, кто просит изготовить стержень шире и длиннее. И я иду им навстречу.

– Варварская тварь! – крикнул Макар. – Замолчи!

– Но я еще не договорила, – зашипела Нефтида, извиваясь смуглым телом возле решетки. – Я ни слова не сказала вам о втором варианте. Второй муж идет на обряд без желания. Скажу больше – он бунтует, так же, как и вы. Так вот, ему никто