Тьма египетская - Лана Ланитова

– Помню, а как же.

– Но ты наверняка толком не помнишь лицо ее муженька, Грабова Ивана Петровича, который был похож на Нептуна.

– Какого еще Нептуна?

– Да, не столь важно, какого, – отмахнулся Владимир.

– Конечно, я не помню этого Грабова, потому что видал его только издалека, и то в окошке. Он тогда с женой ссорился.

– Вот. Так этот Корсаков и тот Грабов – одно и то же лицо. И всякий раз, как сводит меня с ним судьба, он в отместку за своих женщин мечтает меня изувечить.

– Экий упырь…

– И это еще не всё! – выпалил Владимир. – Двух других я тоже отлично знаю. Вернее узнал, хоть это и невероятно.

– Кого же? – спросили Травин и Булкин.

– Хозяйку дома и ее братца…

– Да, кто ж такие?

– Вы не поверите, но эта женщина, на самом деле, еще недавно жила в Древнем Египте в 1525 году до нашей эры, во времена правления египетской царицы Хатшепсут. А тот высокий мужик, похожий на лиса или шакала, на самом деле является Сераписом. Ее слугой.

– Ага, это её мы тогда видели на золотой колеснице?

– Её, – кивнул Владимир. – Там, в Древнем Египте, они хотели меня женить на этой африканской ведьме.

– А чего ж ты отказался? – хмыкнул Макар.

– Да, я же рассказывал обо всём, когда мы выпивали с тобой.

– Помню-помню. И про то, что зовут эту еПипетскую бабу Нефтидой. И про то, что она тебя кастрировать хотела. А как не вышло, так решила тебя крокодилам скормить. Всё я помню. Мы с тобой еще мечтали её изловить.

– Мечтали, – шепотом передразнил его Владимир. – Беги и лови. Вон она, целёхонька стоит. Аркан дать тебе? Или лучше гарпун?

– Ну, вокруг неё много людишек разных крутится. И стража опять же. Пока, видимо, не получится, – обескуражено хмыкнул Булкин.

– Подождите, господа, – не выдержал Травин. – Вы утверждаете, что эта русская графиня на самом деле египтянка?

– Она самая, Родион Николаевич.

– То-то я смотрю, она слишком смуглая. Почти мулатка. А как она тут? Откуда взялась?

– А черт ее знает.

Тем временем гул и перешептывания в толпе стихли, и графиня Нефёдова взяла слово:

– Я приветствую вас, господа, на моем ежегодном осеннем балу, – произнесла графиня каким-то таинственным голосом, от которого пошло по залу звенящее эхо.

«Это точно она, – лихорадочно думал Владимир. – Я узнал ее ведьминский голос. Она разговаривает с мужчинами, будто сама сладкоголосая Сирена. И даже акцент какой-то слышен».

– Она точно не русская… – задумчиво произнес Травин.

– Ага, слышите?

– Будто акцент какой-то в речи её.

– Угу, крокодиловый акцент… – отхлебнув из бокала шампанского, нервно произнес Владимир. – Я даже полагаю, что где-то здесь у неё и бассейн с крокодилами имеется.

* * *

– Господа, Я хочу, чтобы вы веселились и танцевали до самого утра. И пусть эта ночь длится бесконечно! – радостно продолжила графиня.

– О, это она умеет – ночи до бесконечности тянуть. Они здесь все мастаки – игр со временем. Так все гости станцуются, что тошно им к рассвету станет.

– А нам-то что делать? – нахмурился Макар. – Тут вообще публика странная. Ни одной дамы настоящей нет. Одни мужики, переодетые в бабские платья.

– А нам, Макарушка, видимо, надо незаметно бежать отсюда, – решительно произнес Владимир. – Сейчас начнется очередной танец, и мы потихонечку улизнем к выходу.

В это время графиня стояла уже посередине огромного зала и, как показалось Владимиру, пристально смотрела на него своими изумрудными глазищами.

– У, какие бесовские глаза у этой ведьмы, – процедил Макар.

– Да, Макар, это несомненно Нефтида. Просто она обрядилась в современное платье. А если бы вы увидели ее в египетском наряде… Там у нее на голове был парик, а не шее усех из драгоценных каменьев. И платья там она чаще надевала такие тонкие, что через них просвечивали все ее дамские прелести.

– Да, какие уж там прелести, – усмехнулся Макар. – Судя по всему, слишком сухопара эта дамочка. Ехала бы назад в свой ЕПипет и щеголяла бы там маленькой голой задницей. А тут, что хорошего от нее можно ждать? Да и рядом с ней какие-то подозрительные типы крутятся. Один разбойник Корсаков, он же Грабов чего только стоит. И тот, что предводитель дворянства с бабьей рожей – тоже отвратный супчик. Кто только его предводителем сделал? Сразу видно, что сектант. Рожа слащавая и благообразная. Я видал у нас в Рязани таких скопцов. Их тогда даже судили однажды. Они в Покровке так всем головы заморочили своими речами о святости жизни «без мудей», что тамошние мужики и бабеночки сами себя добровольно всех причиндалов лишились.

– И я с такими не раз встречался, – признался Травин. – Их еще хлыстами называют. Они все очень богатые.

– А что им еще делать, малахольным, как не богатства стяжать? Других то радостей земных они лишены. Страшно сказать, они даже груди бабам отрезали и кое-что еще.

– Мерзость какая…

– Да, все это и есть мерзость, – согласился Владимир. – В скверный городишко мы с вами угодили, коли здесь правят балом такие персоны.

Как только оркестр заиграл вальс, и по зеркальному паркету вновь закружили пары, Владимир подал знак своим товарищам, и все трое быстрыми шагами двинулись в сторону выхода. Прямо перед ними нарисовалось несколько местных «дам» с усами, одетых в женские платья:

– Куда это вы? – спросила фальцетом одна из прохиндеек. – Неужто уже уходите?

– Да, нам пора, – сквозь зубы ответил ей Владимир, увернувшись от ее назойливых объятий.

– Да, куда же вы? – слышал он за спиной.

Друзья миновали широкую лестницу и были уже в большом холле на первом этаже. А сверху неслись всё новые и новые крики. Казалось, что многие гости бросились вслед за ними, догоняя по пятам и улюлюкая вослед.

– Они бегут! – неслось сквозь музыку вальса. – Держите их! Они бегут!

– Надо их догнать! Куда они?

Услышав грозные крики толпы, наша троица перешла на быстрые шаги, а после на настоящий бег.

Откуда-то сверху раздался зловещий женский хохот и, словно приговор, прозвучал голос Нефтиды:

– Не беспокойтесь, господа. Они далеко не уйдут! Их участь уже решена!!!

– А вот дудки вам! – крикнул в ответ Макар, показав толпе собственную согнутую в локте руку. – Вот вам! Вот вам! И вам тоже! – хохотал он, убегая.

Через несколько прыжков наши друзья оказались перед плотно закрытой входной дверью. Владимир первым дернул за ручку – тяжелая дверь отворилась. Но вместо улицы все трое очутились в совершенно темном помещении, похожем скорее на погреб. Здесь