Тьма египетская - Лана Ланитова

Как только его дружок, кастелян демона, поведал ему об ужасной участи Владимира, Рукомойников не находил себе места. Ему хотелось как-то предупредить Махнева о надвигающейся беде. Спасти его. Но как это сделать, он не знал. И тут он вспомнил о ведьме по имени Полин. Краем уха он слышал от того же Овидия, что именно Полин чуточку благоволила к нашему герою. И потому Василий Степанович решил, не мешкая, разыскать эту знойную даму и сообщить ей о готовящейся расправе над Махневым.

– Все-таки именно ему я обязан такому чудному появлению в этих краях, – шептал про себя поручик, надевая хромовые сапоги.

Он осторожно претворил за собою скрипучую дверь, и сломя голову, побежал по длинному коридору к выходу. Он миновал огромную лестницу и роскошный холл замка, а после выбежал в знаменитый сад Виктора. Через какое-то время и сад, и сам замок были далеко позади. Поручик наслаждался легким бегам молодых и сильных ног. Он не просто бежал, он летел мимо Черного леса, а после и Секвоевой рощи. Среди вековых стволов секвойи он видел скользящие зеленые фигуры. Одна из древесных дев выскочила на ночную, облитую лунным светом дорожку, и завела с Василием проникновенный и льстивый разговор:

– Куда ты бежишь, красавчик? Ах, какой представительный мужчина. Сразу видно, что русский офицер. Какая выправка, какая осанка! Ах, какая сила в руках и ногах. Нет в мире мужчин лучше, чем русские воины. Ах, какой же ты храбрый!

– Ах, какой же он красивый! – трепеща изумрудными рукавами, вторила ей вторая дриада.

– Не спеши так, поручик. Побудь с нами. Развлеки дам. Мы так скучаем без сильных мужских рук.

– Дамы, как-нибудь в другой раз! – решительно козырнул поручик и увернулся от цепких пальчиков дриад.

Он ловко сманеврировал меж трех трепещущих зеленых летуний и бросился по дороге дальше. Позади он услышал разочарованный стон голодных до ласк лесных духов.

А дальше поручик миновал холм с синей травой, на которой паслись пестрые, словно «день и ночь» козы.

Впереди были дома местных жителей. Позади оказался дом Грохова, и дом самого Владимира и еще несколько домов, мимо которых Василий Степанович промчался, словно пуля.

И вот, наконец, он увидел кружевной кованый забор с высокими, остроконечными пиками. В воздухе запахло вербеной и пудрой. «Наверное, здесь и живет знаменитая мадам Лагранж. Надеюсь, что она не вышвырнет меня за порог».

Замысловатая кованая калитка была чуть приоткрыта. Он зашел во двор. И просто застыл. Было такое ощущение, что вокруг изменилось пространство. Из лунной ночи он попал в светлый день. Освещение всему двору давали множество ярких софитов, расположенных рядами по всему периметру этого парка.

Аккуратные, ровные газоны и прямоугольные цветочные клумбы поражали яркостью и ухоженным видом. На клумбах пестрели крупные цветы пурпурных, фиолетовых, сиреневых, цвета индиго, гиацинтовых, лилейных, амарантовых, лазоревых, цвета Авроры, альмандиновых, цвета Марины, нефритовых, опаловых, жонкилевых, кошенилевых и многих других тонов. Это был целый фейерверк ярких неземных красок. Огромные бабочки, такие же пёстрые как и цветы, порхали с одной клумбы на другую. Здесь было намного светлее, чем на улице.

Помимо клумб здесь всюду красовались стриженные конусообразные, круглые, овальные деревья. Некоторые из них цвели: розовые и белые цветы источали тончайший аромат. Иные гнулись от множества диковинных плодов. Длинные, посыпанные мелкой мраморной крошкой дорожки, вели к высокому серому особняку, стоящему на небольшом зеленом холме. От кованой калитки до этого пышного дома простиралось значительное расстояние. Сей особняк напоминал французский дом в «Большом стиле». Прямоугольные, гранитные кирпичики формировали крепкие, монументальные стены; шпалеры, увитые диким виноградом, доходили до второго этажа; высокие, резные окна украшали бархатные портьеры; лепные пилястры в виде цветочной мозаики спускались с крыши до земли; изящный портик с шестью колоннами венчался белым треугольным фронтоном – таков был дом мадам Лагранж.

К счастью для поручика, ему не пришлось долго искать Полин. Она качалась в гамаке, растянутом меж двух апельсиновых деревьев, и потягивала из бокала темно красное вино. Рядом с ней, не двигаясь и почти не дыша, стоял обнаженный шоколадный мурин, чьи выпуклые гениталии прикрывал лишь беленький передник и, не дыша, с обожанием смотрел на вою хозяйку. Полин была одета в кружевное легкое и чертовски роскошное платье бирюзового оттенка с изумительным декольте. Волосы ее, заколотые на затылке, прикрывала белая ажурная шляпка. Весь вид красотки был настолько потрясающим, что Василий Степанович просто обомлел.

– Здравствуйте, мадам Лагранж, – робко произнес он.

Полин поставила бокал на серебряный поднос, протянутый ей учтивым слугой и, взмахнув длинными ресницами, посмотрела на Василия Степановича.

– Господин Рукомойников? Я не ошиблась? Обер-офицер лейб – гвардии гренадерского полка?

– Так точно-с, мадам, – Василий Степанович низко поклонился. – Разрешите поцеловать вашу ручку, мадам?

Полин обворожительно улыбнулась и протянула старому вояке обе прелестные ручки, с которых она стянула кружевные перчатки.

– Ах, какие у вас вкусные ручки, – прошептал поручик, целуя их долгим поцелуем.

– Ваши усищи щекочут мои пальцы, – хохотнула Полин. – Я представляю, как могут они щекотать и все остальные места…

– Всенепременно, мадам, – краснея от радости, произнес Рукомойников. – Если вы желаете, то я смогу вам сие свойство моих усищ наглядно продемонстрировать. Я их, знаете ли, мою с французским мылом, расчесываю и душу лоделавандом.

– Вот как? Ухаживаете, значит?

– Всенепременно.

– Конечно же, я пожелаю, – подмигнула ему кокетка.

Она соскочила с гамака и, надев туфельки, прошла вперед по дорожке, призывно виляя, бёдрами.

Глядя на эту роскошную дамочку, Василий Степанович даже забыл на время о цели своего визита. Словно змей за факиром, он бежал за Полин, желая сжать ее в своих крепких объятиях.

Полин улыбалась и стремительно двигалась меж фруктовых деревьев, увлекая за собой нового ухажера.

Расстроенный таким поворотом, голый шоколадный страж присел на опустевший гамак и принялся горько плакать. Качаться и плакать на гамаке.

Через некоторое время Василий Степанович нагнал проказницу и крепко сжал ее в объятиях. Ее настырная ручка коснулась его вмиг затяжелевшего паха.

– Ну-ка, герой, покажи мне то, что у тебя находится между ног, – задыхаясь, произнесла она.

Василий, не мешкая, стал расстегивать пуговки у офицерских брюк.

– Всенепременно мадам. Мой жеребец, я полагаю, не разочарует вас своим видом. На его приличные размеры не жаловалась ни одна дама.

Полин перехватила его порыв.

– Обожди немного, Васенька. Мы с тобою сейчас забудем обо всём на свете. Давай, ты сначала расскажешь, для чего ты пожаловал ко мне.

– Я? – оторопело моргая и тяжело дыша, произнес поручик. – Я зачем пришел? Да, вот за этим же.

– Очнись, Васенька. Ты хотел мне что-то рассказать.