Тьма египетская - Лана Ланитова

– Отдышись и рассказывай. И только потом, может быть… – она хитро посмотрела на его вздыбленный пах.

Василий Степанович стал с трудом вспоминать о том, зачем он появился в этом роскошном парке, возле этой прекрасной женщины.

– Ах, да! – выпалил он. – Я же пришел рассказать тебе о том, что наш общий знакомый, Владимир Иванович Махнев, кажется, попал в большую беду. А вместе с ним и двое его товарищей.

– Вот как? – лицо Полин сделалось озабоченным.

Она встала и прошлась по дорожке, посыпанной мраморной крошкой, а после наклонилась и сорвала с клумбы какой-то диковинный лиловый цветок. Она поднесла его к маленькому носику и вдохнула аромат.

– В беду, говоришь? – стараясь выглядеть равнодушной, произнесла она. – Ну и пусть. Пусть получает по заслугам.

– Полиночка, душка, королева несравненная, – затараторил Василий. – Вы, женщины, конечно, очень странные создания. И я вполне себе допускаю, что этот охламон Володька мог чем-то тебя обидеть.

– Мог, – кивнула она, пристально рассматривая бархатистые лепестки. – Еще как мог. Он оскорбил во мне женщину. Он оттолкнул меня.

– А… Так это было тогда, когда он после очередного урока вернулся таким изувеченным, будто и не мужчиной вовсе.

– Да, именно тогда. Да и потом еще было. Знаешь что, Васенька, я такие вещи мужчинам не прощаю. Поэтому шут с ним. Пусть сам выкарабкивается.

Она присела на скамью и вновь задумчиво посмотрела на лепестки цветка.

– Да и к тому же у него есть любовь в Яви. Он вечно таскается к этой Глашке, пренебрегая местными женщинами. А раз так, то какая может быть к нему жалость?

– К Глашке, да… – кивнул поручик и стал в нервном порыве кусать заусенец. – С той Глашкой тоже все непросто. Не даст Виктор им быть вместе.

– А меня это не касается. Довольно… Я однажды уже спасла его. А благодарности за это не получила.

– Полиночка, но ведь окромя тебя, его здесь никто ведь не спасет.

– А что там с ним случилось?

– Я и сам толком не знаю. Овидий сказал только, что он может лишиться самого дорогого, что есть у каждого мужчины. Называл всё «Тьмой Египетской».

– Ах, вон оно что… – протянула Полин. – Я, кажется, догадалась, кто приложил к этому руку. По-правде говоря, личность, угрожающая нашему общему знакомому, и мне не особо приятна. Но я не могу ничего с этим поделать. Там все серьезно. И все это, похоже, сильнее меня.

– Жаль, – опечалился Рукомойников. – Пропадут же мужики ни за что.

– Здесь нет тех, кто ни за что пропадает. И потом никуда он не пропадет. Вернется в свой домик. Станет и дальше жить-поживать. Правда, немного покалеченный. Ну, так и пусть.

Полин хохотнула.

– Зачем ему быть мужчиной, если он не хочет меня?

– Ох, женщины, – с легкой укоризной произнес поручик. – Коварство ваше имя.

– А ты, Васенька, хочешь меня?

– Еще как! – поручик упал на колени и обнял Полин за ноги. – Я мечтаю, быть с тобою вечность…

– А старый содомит Овидий разве не истребил в тебе самцовый дух? Это похотливая заморская обезьяна не обратила твою алую кровь в голубую? – хихикала она.

– Нет! – качнул кудрявой головой поручик. – Попутал малость, не скрою. Но женщин я все равно люблю! Даже еще больше.

Полин достала шерстяной английский плед и расстелила его прямо на траве стриженого газона.

– Раздевайся! – приказала она.

Василия Степановича не пришлось уговаривать. Он довольно быстро скинул с себя военный мундир и остался в одних лишь кальсонах. Потом были сняты и они. Их Василий Степанович водрузил на ветку орешника, подобно белому флагу.

Полин же довольно быстро отстегнула турнюр из китового уса с пышной юбкой и осталась в одном корсете и беленьких батистовых панталончиках. А после были сняты и сами панталончики, обнажив спелые ягодицы и сдобные ляжки проказницы, меж которых влажно поблескивал полураскрытый от вожделения бутон.

– Поленька, да как же ты хороша! – прошептал поручик и, обняв ее за талию, стал нежно целовать женщину в губы.

– Ах, как мило щекочут меня твои усы, – с придыханием произнесла она.

– Ты ляг на спину и раздвинь ножки, мои усы тебя еще немного пощекочут.

* * *

Заплаканный шоколадный мурин стоял за розовыми кустами и совершал характерные движения правой рукой, наблюдая за тем, как несколько часов подряд его хозяйку обласкивал седой русский вояка.

Весь розовый куст был забрызган белым густым семенем. Мурин кончал всякий раз, когда поручик вновь и вновь загонял своего бравого жеребца в роскошное и спелое лоно похотливой ведьмы Полин.

Глава 10

– Не может быть, – повторял Владимир, бледнея и мотая в страхе головой.

– Что? Что ты там увидел? Никак привидение?

– Да, похоже, что оно. Лучше бы я и в самом деле увидел привидение.

Наши старые знакомые все так же находились на балу в темном городе, в огромном и весьма необычном доме, по приглашению таинственной незнакомки.

– Это кто ж такие? – спросил Макар у стоящего рядом мужчины, одетого в военный мундир.

– Это? – из-за плеча ответил ему военный. – А это хозяйка дома, графиня Нефёдова, Наталья Федоровна.

– Вот как. А рядом с ней кто?

– Тот, что повыше – это её братец Серафим Фёдорович Нефёдов. А далее идет председатель местного дворянства Кузьма Селиванов.

– Это который высокий и сутулый, Серафим?

– Он самый. Он с ней живет. Помогает ей во всех делах.

– А председатель дворянства чего такой?

– Какой такой?

– Да, рожа у него на бабью похожа, и волосы, будто в косу заплетены?

– Так и есть, в косу. Он же помимо этого является главарем местной скопческой секты.

– Вон оно что! Скопец что ли?

– Не знаю точно – скопец или хлыст. Но, его в нашем городе все уважают. Он очень богатый. И дружит с графиней.

– А четвертый кто ж таков?

– А это местный жулик, – хихикнул военный. – Хоть и графом его все величают.

– Прям так жулик?

– Ну, официально-то он председатель торговой палаты. Но все его знают как первого спекулянта, взяточника и темного маклера. Зовут его Корсаков Иван Петрович. Говорят даже, что у него в подчинении есть шайка настоящих разбойников.

Проговорив все это, мужчина в форме военного отошел в сторону.

А трое друзей продолжили негромкую беседу, изредка поглядывая на середину зала.

– Знаю я этого Корсакова, – озабоченно произнес Махнёв. – Это ведь от него, братцы, мы еще недавно бежали. Он оказался любовником той Людочки из ресторана.

– Вот как? – шепотом отозвался Булкин.

– Именно! Он и гнался за нами по лестнице.

– Во-он оно что! Эко лихо-то.

– И это